Лучше понимать Россию для того, чтобы обращаться с ней более умело

С некоторого времени в России существует движение юных «путинцев». Это движение называется «Наши». Члены движения, в большинстве своем,  — юноши и девушки подросткового возраста. Одной из их символик является красно-белый флаг (красный цвет символизирует прошлое, а белый — будущее). Они участвуют в специальных тренингах, где их учат придумывать патриотические лозунги для массовых манифестаций, которые они будут проводить в ходе следующих выборов.
Противники режима видят в «Наших» аналог Sturm Abteilung — штурмовых подразделений национал-социалистов времен нацистской Германии — и считают, что молодые «путинцы», наведываясь в  избирательные штабы или на митинги оппозиции, также будут готовы к применению силы.
Американский историк Пол Кеннеди в одной из недавних публикаций пишет, что «Наши» напоминают ему другую молодежную организацию, «гитлерюгенд», которая, по замыслу фюрера, должна была заниматься идейным формированием немецкой молодежи. Советники же Путина, напротив, считают, что «Наши» станут правящим классом новой России. В лагерях, куда юные «путинцы» приезжают на каникулы, они проходят политическую, экономическую, а самое главное, патриотическую подготовку. Здесь они узнают о том, что у России есть свои ценности, которые отличаются от ценностей европейских стран, и что сыны России должны быть готовы эти ценности защищать.  Возможно, «Наши» не имеют ничего общего ни с «гитлерюгенд», ни с отрядами штурмовиков. В любом случае, они очень напоминают двух типичных для советской России персонажей: пионеров, воспитывающихся на вере в партию, и Агитпроп, чьей основной целью было подхлестнуть массы к политическим дебатам для того, чтобы более эффективно проводить среди людей воспитательную работу, а заодно выявлять отступников, диссидентов и неверных.                   
И все же необходимо попытаться понять, почему Путин, в конце своего второго срока, решил создать эту организацию. На мой взгляд, он сделал это по двум причинам. Прежде всего, российский президент был изумлен и напуган действиями общественных движений, которые за последние годы сумели дестабилизировать ситуацию в Грузии и Украине. Путин убежден, эти движения получали значительное финансирование от различных американских фондов и организаций. Поэтому он решил подготовить собственные уличные батальоны, способные противостоять сторонникам демократии, вроде тех, что собирались на площадях в Тбилиси и Киеве.
Во-вторых, необходимо признать, что Путин озабочен проблемами, которые с некоторых пор мало волнуют правящие классы в Западной Европе. Он стремится подчеркнуть преемственность и неразрывность значимых исторических перемен, происходивших в  великом государстве российском — от Ивана Грозного до Петра I, от Екатерины Великой до Александра II (императора, отменившего крепостное право на Руси), от Октябрьской революции до создания Советского государства. В то время как мы в Западной Европе запросто миримся с тем, что преподаватели воспитывают в наших детях постоянное критическое отношение к национальному и имперскому прошлому наших государств, Путин хочет, чтобы прошлое России пробуждало в новых поколениях чувство гордости. Он продолжает эту политику, потому что он был коммунистом, полковником КГБ и гражданином великой мировой державы, которую боялись и уважали. Есть у него и другие, более конкретные, стимулы для продолжения данного политического курса. Он не может подвергать опасности легитимность исторического образования, явившегося результатом колоссального преумножения земель, от Великого княжества Московского до СССР, от украинского Днепра до китайской реки Уссури.
Россия слишком большая, слишком разнородная, чересчур подверженная угрозам со стороны всевозможных сепаратистских движений, поэтому властитель в Москве (какой бы политической окраски он ни был) не может позволить себе обращаться с прошлым своего государства также небрежно, как обращаются со своей историей западные демократии. Во многих случаях Путин добивался своих целей несколько грубо и предоставлял свободу действий не слишком щепетильным сподвижникам. Но прежде чем делать оговорки и выражать свои опасения, Европе сначала нужно попытаться лучше понять суть тех проблем, с которыми приходится сталкиваться российскому президенту.

Сержио Романо, историк, автор редакционных статей

Собственный перевод