Формат

Выступления государственного секретаря США Кондолизы Райс, министра обороны США Роберта Гейтса, министра иностранных дел России Сергея Лаврова и министра обороны России Анатолия Сердюкова на пресс-конференции после встреч в формате «2 плюс 2».

Министерство иностранных дел
Москва, Россия

Министр иностранных дел Лавров: Уважаемые коллеги, сегодняшняя встреча министров иностранных дел и обороны России и Соединенных Штатов в так называемом формате «два плюс два» состоялась в соответствии с поручением президентов России и США. Это поручение было продиктовано обоюдным стремлением придать новое качество нашим стратегическим отношениям, прежде всего, по всем вопросам, касающимся военно-политической тематики в отношениях между нашими странами, на которых лежит особая ответственность в поддержании международной безопасности и стратегической стабильности.
Встреча подтвердила, что все ее участники в полной мере понимают эту ответственность. Мы договорились сделать этот формат постоянно действующим. Американские коллеги предложили встретиться примерно через полгода в Соединенных Штатах для того, чтобы продолжить эту работу на регулярной основе.
Мы условились, что этот механизм будет отведен для вопросов практической реализации тех инициатив, которые наши страны совместно выдвигают и осуществляют на мировой арене в целях стратегической стабильности. Это, прежде всего, касается таких сфер, как предотвращение распространения оружия массового уничтожения и укрепление соответствующих режимов, борьба с ядерным терроризмом, развитие сотрудничества в области мирного использования ядерной энергии.
Мы также добавили к этому перечню еще одну тему, которая касается универсализации Договора о ракетах средней и меньшей дальности. Как известно, этот договор ограничивает Россию и Соединенные Штаты, запрещая им иметь соответствующие вооружения. Учитывая возрастание угроз ракетного распространения в мире, мы согласились о целесообразности выступить за то, чтобы пригласить все без исключения страны присоединиться к этому режиму.
Разумеется, в рамках механизма «два плюс два» мы будем не только заниматься реализацией уже выдвинутых нашими странами инициатив, но и решать вопросы, по которым у нас пока еще имеются расхождения.
Одним из таких вопросов является противоракетная оборона. Российская сторона выдвинула в ходе визита президента России Путина в Кеннебанкпорт предложение, которое представляет собой конструктивную альтернативу планам развертывания третьего позиционного района Соединенных Штатов в Европе.
Сегодня наши американские коллеги представили свое встречное предложение, которое направлено на поиск общих развязок. Мы будем это предложение изучать. Сегодня мы задали вопросы, получив на них предварительные ответы. Договорились, что эксперты продолжат работу.
При этом мы на данном этапе не скрывали от наших американских коллег, что видим, как минимум, две серьезные проблемы с их предложениями. Первая проблема: мы по-прежнему расходимся в оценке характера угрозы ракетного распространения, в отношении которой предлагается создавать глобальную систему противоракетной обороны. Мы договорились, что эксперты сконцентрируются, прежде всего, на попытке выработать именно совместное понимание существующих угроз.
И вторая проблема: мы считаем, что для того, чтобы совместная работа российских и американских специалистов была наиболее эффективной, необходимо, чтобы планы по развертыванию третьего позиционного района в Европе были «заморожены». По этим аспектам у нас согласия пока нет, но мы с обеих сторон поощрили экспертов на то, чтобы они максимально конкретно рассмотрели сохраняющиеся расхождения. Мы также договорились продолжить работу над ситуацией вокруг Договора об обычных вооруженных силах в Европе.
Мы внесли свои предложения в отношении того, как спасти договор, сделать его жизнеспособным прошлым летом. В ходе текущего визита американские коллеги передали нам свои предложения, и мы восприняли это как шаг в правильном направлении. Однако, по нашему убеждению, в настоящее время его недостаточно. У нас сегодня определилось общее желание работать над тем, чтобы выйти на ситуацию, когда адаптированный Договор об обычных вооруженных силах в Европе вступит в силу, чтобы можно было совместно решать поставленные нами закономерные вопросы, касающиеся восстановления его жизнеспособности.
У нас также не завершена пока еще работа по выполнению поручений президентов, которые они дали в Кеннебанкпорте, о том, чтобы разработать до конца этого года договоренность на период после того, как в декабре 2009 года истечет действие Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений. У нас есть понимание значения этого договора и того режима, который будет установлен после истечения его действия, для стратегической стабильности. Мы договорились сделать все, чтобы поручение президентов о разработке последующего режима было выполнено в срок.
В целом мы отметили интенсивную работу наших экспертов по всем из перечисленных мной направлений и сосредоточились на важности комплексного подхода ко всем аспектам стратегической стабильности в российско-американской повестке дня. И, как я уже сказал вначале, мы согласились с полезностью и эффективностью этого формата и договорились его развивать.
Спасибо.

Госсекретарь Райс: Большое спасибо. Благодарю вас, Сергей, за прием, оказанный здесь, в Москве, нам с министром Гейтсом. Благодарю вас, министр Сердюков, за конструктивные, на мой взгляд, переговоры по всему спектру вопросов военно-политической повестки дня, стратегической повестки дня в отношениях между Соединенными Штатами и Россией.
Позвольте начать с того, на чем остановился Сергей. Мы сошлись на том, что этот механизм полезен. Мы также считаем, что нам было бы полезно объединить все разнообразные вопросы стратегической политики, с которыми имеют дело Соединенные Штаты и Россия. Поэтому мы будем работать над стратегическими рамками процесса «2 плюс 2», чтобы изучить и, надеюсь, завершить эту работу, когда мы пригласим наших российских коллег в Вашингтон ориентировочно в течение ближайших шести месяцев.
По многим элементам мы действительно уже договорились. В частности, мы ведем работу по глобальному ядерному террору, по различным элементам безопасного использования гражданской атомной энергии. По этим элементам наши президенты выдвинули очень перспективные инициативы, и мы хотим обеспечить их полную реализацию.
Другие вопросы, в том числе о противоракетной обороне и о том, как продвигать работу, которую президенты выполнили в рамках Московского договора об ограничении развернутых стратегических ядерных боеголовок, еще предстоит согласовать. Но мы договорились, что наши эксперты должны работать в срочном порядке. Соединенные Штаты выдвинули ряд новых идей, которые, как мы надеемся, дают ответ на опасения, которые есть у России. Очевидно, нашим экспертам придется проработать эти концепции, чтобы мы могли понять, есть ли у нас возможность добиться прогресса по этим очень важным вопросам.
Надеемся, что ряд идей по прозрачности и совместному мониторингу мы сможем реализовать достаточно быстро. Над другими еще надо поработать. В любом случае нам предстоит работа по выполнению задачи, которую поставили перед нами президенты в Кеннебанкпорте. Необходимо отразить в нашей работе в области стратегических отношений те совершенно особые отношения, которые поддерживают сегодня Соединенные Штаты и Россия. Это совсем не те отношения, какие были между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Поэтому вся наша работа должна осуществляться в этом контексте, в контексте отношений, которые действительно не являются враждебными. Конечно, время от времени возникают разногласия, но в этих отношениях есть дух конструктивной работы. Наши президенты поручили нам заниматься этим. На наш взгляд, «2 плюс 2» — это хороший формат, в рамках которого можно продолжать эту работу. И мы рассчитываем принять наших российских коллег в Соединенных Штатах, чтобы завершить работу, которую проведут наши эксперты.
Спасибо.

Министр Гейтс: Мы с госсекретарем Райс рады возможности встретиться с президентом Путиным, министрами Сердюковым и Лавровым. Наши сегодняшние переговоры стали отражением сложных многогранных отношений между Россией и Соединенными Штатами, отношений, при которых у нас много общих интересов в области безопасности.
У нас сильная стратегическая повестка дня, многие из этих тем обсуждались на сегодняшних встречах, и мы предложили ряд новых идей в нескольких областях. Я хотел бы лишь подчеркнуть, что система противоракетной обороны, которую предлагается создать в Центральной Европе, не направлена против России. Она не может оказать никакого воздействия на российские средства стратегического сдерживания.
Мы по-прежнему полны желания быть полноценными и открытыми партнерами с Россией в области противоракетной обороны. Мы обсудили ряд предложений, которые, как мы надеемся, Москва примет. Если мы добьемся успеха в совместной работе, это будет означать важный стратегический сдвиг. Мы обеспокоены заявленным намерением России приостановить свое участие в Договоре об обычных вооруженных силах в Европе. Надеемся, что разногласия можно преодолеть. Эксперты продолжат попытки найти путь вперед, который сочтут полезным другие участники ДОВСЕ.
Мы признательны правительству и народу России за гостеприимство, и я с нетерпением жду завтрашнего выступления в военной академии Генштаба.
Спасибо.

Министр обороны Сердюков: Буквально несколько слов. В ходе сегодняшних консультаций мы обсудили с нашими американскими партнерами ряд вопросов, связанных с развитием российско-американского взаимодействия в области безопасности. Также было высказано удовлетворение сегодняшним форматом «два плюс два».
Мы считаем, что у сотрудничества в таком формате есть огромные возможности. Главное, с чем мы не можем сегодня согласиться — это элементы ПРО, обладающие серьезным антироссийским характером, которые планируется разместить в Европе. Мы будем и в дальнейшем продолжать на экспертном уровне находить точки соприкосновения в этом вопросе.
Спасибо.

Ведущий: Теперь вопросы.

Вопрос: Том Шэнкер, «Нью-Йорк таймс». Большое спасибо. Вопрос госпоже Райс и господину Гейтсу: не могли бы вы рассказать о новых предложениях, которые вы выдвинули сегодня по противоракетной обороне. В частности, о том, как вы надеетесь с их помощью снять озабоченность России в этом вопросе? Заморозите ли вы американские мероприятия по европейским объектам, пока продолжаются переговоры, как этого просит министр Лавров?
И вопрос министру Лаврову: возможен ли компромисс по вопросу о размещении американских объектов в Чехии и Польше? Иными словами, необходимо ли отменить размещение этих объектов, чтобы Россия согласилась на создание системы в целом?

Госсекретарь Райс: Прежде всего, по вопросу о Польше и Чехии, Соединенные Штаты ведут переговоры с нашими союзниками, и они будут продолжаться. За это время мы постараемся снять озабоченность России в связи с характером этой системы, в связи с разным пока еще пониманием ракетной угрозы.
Мы уверены, что сможем решить эти проблемы, и готовы это сделать. Многие идеи, которые у нас есть, направлены именно на то, чтобы попытаться снять озабоченность России по вопросам о том, как мы можем прийти к единому пониманию ракетной угрозы и как обеспечить прозрачность, придать России уверенность в том, что эта система никоим образом не направлена против российских средств сдерживания. Принимая во внимание масштабы и характер этой системы противоракетной обороны, мы считаем, что она не может подорвать российские средства сдерживания, но мы хотим продолжить обсуждение этих вопросов.

Министр Гейтс: В предложениях, которые мы внесли, было несколько элементов. Упомяну лишь дальнейшее укрепление прозрачности. Мы высказали ряд соображений о присутствии представителей обеих сторон на объектах, чтобы была полная прозрачность, в том числе и на объектах в третьих странах, и в Соединенных Штатах, а если радары и другие средства будут размещены в России — присутствие будет и здесь. Так что некоторые предложения относились к прозрачности и обмену информацией.
Еще я бы добавил, что мы также учли возможную озабоченность российской стороны в связи с тем, что, хотя эти объекты в их нынешнем построении не представляют угрозы для России или ее сдерживающего потенциала, в будущем, через несколько лет, такая угроза может возникнуть. И мы готовы работать с российской стороной, чтобы дать ей заверения и гарантии в этом отношении.

Госсекретарь Райс: Если можно, добавлю, что пока эти идеи носят концептуальный характер. Мы не пытались вдаваться в детали осуществления этих предложений — это станет целью последующих обсуждений на уровне экспертов. Мы осознаем, что пока мы не в состоянии в полном объеме обсудить или оценить, как можно реализовать эти идеи — для этого нет сейчас ни времени, ни экспертов нужной квалификации.

Министр иностранных дел Лавров: Со своей стороны скажу, что, как уже отмечал господин Гейтс, американские коллеги заверяют нас, что третий позиционный район не направлен против России. Но, как признал тот же господин Гейтс, потенциальная угроза здесь для нас существует. И, конечно же, как уже не раз говорилось нашим президентом и другими представителями Российской Федерации, мы будем вынуждены предпринимать соответствующие меры, чтобы нейтрализовать эти угрозы. Мы предпочитаем избегать подобных сценариев.
Как я уже сказал во вступительном слове, по нашему убеждению, главное — это анализ реально существующих угроз, с которыми нужно бороться. Если идет речь о защите Европы, Соединенных Штатов, то давайте посмотрим, кто реально может им угрожать.
Сегодня в ходе нашей дискуссии мы перешли к обсуждению очень конкретной задачи: необходимости определить критерии наличия или отсутствия угрозы. Наши эксперты будут эту тему прорабатывать дальше. И, если нам удастся выработать такие критерии, то, думаю, станет ясно, что в третьем позиционном проекте, как он был задуман, необходимости нет. Именно поэтому мы предложили и продолжаем предлагать нашим американским коллегам «заморозить» все  действия по третьему позиционному району на период этой работы.

Вопрос: У меня вопрос к министру обороны Российской Федерации. Насколько возможна техническая модернизация Габалинской радиолокационной станции в соответствии с перспективой ее совместного использования с Соединенными Штатами?

Министр обороны Сердюков: Как вы знаете, ее посетили американские специалисты. Могу сказать, что она уже сегодня готова выполнять все предписываемые ей задачи. При необходимости мы готовы провести ее модернизацию. Что мы, собственно, изначально и предлагали.

Ведущий: Аршад Мохаммед, агентство Рейтер.

Вопрос: Вопрос к госсекретарю Райс о вашей встрече сегодня утром с президентом Путиным. Вы задавали президенту Путину вопрос в связи с его недавним предположением о возможной работе в качестве премьер-министра? И с учетом озабоченности, которую Соединенные Штаты периодически выражают по поводу развития демократии в России, если вы не поднимали и не затрагивали этот вопрос, если он не возникал, то почему?

Госсекретарь Райс: Прежде всего, я действительно неоднократно поднимала вопросы о правах человека и демократизации в России. Приезжая сюда, я каждый раз это делала. И завтра я буду беседовать с представителям гражданского общества о том, что нас беспокоит. Я поставлю и уже много раз ставила эти вопросы перед моими российскими коллегами, порой очень подробно. Но, откровенно говоря, я не собираюсь строить предположения о том, что произойдет в части внутренней политики России, кто станет президентом, а кто — премьер-министром. Я не делаю этого ни в отношении Соединенных Штатов, ни в отношении России.

Вопрос: У меня вопрос к министру обороны США. Вы знаете, что летом, когда ваши эксперты приезжали на Габалинскую радиолокационную станцию, они пообещали проанализировать ее возможности с помощью компьютерного моделирования. Что показало это моделирование, и почему Габалинская радиолокационная станция не может стать альтернативой третьему позиционному району, где вы размещаете систему?

Министр обороны Гейтс: Я не знаком с техническими деталями оценки радара, но, насколько я понимаю, у наших экспертов осталось ощущение, что у этого радара есть ряд очень полезных характеристик, которые можно использовать. Впрочем, как я понимаю, эта радиолокационная станция используется, в основном, в качестве радара для раннего оповещения, она не пригодна для наведения на конечном участке траектории для перехвата ракеты, которая летит с той стороны. Но в целом, по нашему мнению, Габалинская радиолокационная станция могла бы сыграть в этой системе очень полезную роль.

Ведущий: Последний вопрос от компании «Аль-Арабия».

Вопрос: Вопрос к министру Лаврову и к госсекретарю Райс. Через несколько дней президент Путин отправится в Тегеран для участия в саммите прикаспийских государств. В последнее время Иран уже проявил интерес к сотрудничеству с международным сообществом. Не исключено, что на этом саммите Иран будет также демонстрировать желание сотрудничать с международным сообществом. Как вы оцениваете сегодняшнюю ситуацию вокруг ядерной программы Ирана?

Министр иностранных дел Лавров: Мы сегодня рассмотрели вопрос о тех договоренностях, которые были достигнуты на встрече министров иностранных дел «шестерки» в Нью-Йорке в конце сентября. У нас общие позиции в том, что касается выработанных на этой встрече договоренностей. Мы активно поощряем действия МАГАТЭ по прояснению остающихся пока открытыми вопросов по ядерной программе Ирана.
Также поддерживаем предстоящие контакты между представителем ЕС господином Соланой и секретарем Совета безопасности Ирана господином Лариджани. Все эти усилия направлены на то, чтобы добиться выполнения имеющихся решений Совета управляющих МАГАТЭ и Совета Безопасности ООН. Мы ожидаем докладов от господина эль-Барадеи и господина Соланы в середине ноября. Внимательно будем эти доклады изучать и договариваться о том, как действовать дальше, в том числе и в рамках Совета Безопасности, возможности которого важно иметь в виду, когда мы хотим добиться поставленных мировым сообществом целей.
Российская сторона придерживается всех коллективных договоренностей. И мы будем продолжать добросовестно выполнять их с российской стороны. Считаем, что эта коллективная работа может быть существенно эффективнее, если не будет параллельных шагов по санкциям в отношении Ирана, не говоря уже о периодически звучащих призывах применить военную силу против этой страны. Подобные односторонние действия «выбиваются» из согласованной повестки дня. Они подрывают наши общие усилия, делают их неэффективными. Рассчитываем, что это будет учтено в нашей дальнейшей работе.
Важно сохранить наше единство, избегая параллельных односторонних действий  — это заставит Иран ощутил необходимость максимального взаимодействия с МАГАТЭ и со всем мировым сообществом. Нам нужно сохранять единство международного сообщества, чтобы у Ирана не возникало предлога действовать менее активно и более медленно в связи с тем, что кто-то предпринимает односторонние шаги.
Сегодня утром на встрече с госсекретарем Райс и господином Гейтсом президент Путин подчеркнул, что в ходе своего визита в Иран он будет по-прежнему придерживаться линии в работе с иранским руководством, которая отражает коллективную позицию «шестерки» и коллективную позицию Совета Безопасности ООН.

Госсекретарь Райс: Да, я бы только добавила, что фактически у нас есть вариант дальнейших действий, согласованный в Нью-Йорке. Он заключается в том, чтобы, как сказал министр Лавров, поддерживать дипломатические усилия Хавьера Соланы и работу МАГАТЭ по решению остающихся вопросов. Мы с нетерпением ждем их докладов в ноябре. Тем временем наши политические представители готовят проект резолюции Совета Безопасности на тот случай, если Иран не выполнит волю международного сообщества.
Думаю, нет сомнений в том, что единство международного сообщества чрезвычайно полезно для того, чтобы показать Ирану, в какой изоляции он находится. Но, разумеется, продолжающееся вызывающее поведение Ирана вызывает тревогу, а тот факт, что в отношении Ирана действуют резолюции, принятые в соответствии с главой 7 Устава ООН, означает, что, исходя из соображений риска для репутации и инвестиционного риска, многие принимают решения о прекращении деловых отношений с Ираном. Верно и то, что Соединенные Штаты не намерены позволять Ирану использовать международную финансовую систему для получения наживы от распространения вооружений или от терроризма. Поэтому согласно американскому законодательству, когда мы сочтем, что иранские организации или отдельные граждане Ирана занимаются подобной деятельностью, мы подвергнем их санкциям.
Но в заключение позвольте продолжить мысль, которую высказал Сергей Лавров. Вся цель работы, которую ведут шесть стран, заключается в том, чтобы убедить Иран в том, что лучший способ достижения провозглашенной им цели создания гражданской атомной энергетики — переговоры, причем делать это следует на той основе, которая от него требуется в двух резолюциях Совета Безопасности по главе 7 и в резолюции Совета управляющих МАГАТЭ. Иран должен приостановить свою деятельность по обогащению и переработке урана и приступить к переговорам. Соединенные Штаты ясно дали понять, что в данный момент мы готовы подвести черту под американской политикой, проводившейся на протяжении 28 лет, и в полном объеме вести переговоры с Ираном и с нашими коллегами по любым вопросам, которые захочет вынести на обсуждение Иран.
Порой меня спрашивают: почему Соединенные Штаты не хотят вести переговоры с Ираном? На самом деле вопрос надо задавать по-другому: почему Иран не хочет вести переговоры с Соединенными Штатами?
Спасибо.
Ведущий: Благодарю вас. Пресс-конференция окончена.