Соединенные Штаты хотели бы добиться объединения всех демократических государств мира, но пока не знают, как это на практике осуществить.
Приход к власти в Белом доме президента США Барака Обамы ознаменовал абсолютно новый подход к формированию и внешней политики страны, и самой философии построения отношений с другими государствами. Хотя Обама пробыл на своем посту только сто положенных для первых выводов дней, очевидно, что его стиль общения с окружающим Америку миром резко контрастирует с тем, как вел себя в международных делах его предшественник.
Американский руководитель стал уделять больше внимания диалогу как с союзниками США, так и с теми странами, которые ранее с Соединенными Штатами не слишком ладили. Практически по всем основным направлениям внешней политики страны, которые ранее были в «глубоком загоне» (Иран, Северная Корея, Венесуэла, Сирия, Куба) Обама сделал со своей стороны шаги навстречу, предложив развивать отношения и отбросить устаревшие идеологические стереотипы.
И все-таки одним из ключевых постулатов, на котором строилась в свое время Америка - приверженности к демократии - и нынешняя администрация Белого дома не намерена размениваться. Продвижение демократических ценностей, помощь тем странам, где, по мнению американцев, демократия подвергается опасности, а также объединение усилий уже состоявшихся мировых демократий - все эти направления внешней политики будут продвигаться нынешней администрацией Соединенных Штатов и в дальнейшем.
Демократия - слово ругательное?
За время правления президента Джорджа Буша продвижение идей демократии в мире, по мнению американских экспертов, серьезно было затруднено. Соединенные Штаты при Буше потеряли многие моральные и идеологические принципы для продвижения демократии, поскольку во многих своих действиях в различных уголках мира вели себя не только недемократично, но и нарушали на самом деле все мыслимые ее ключевые основы.
Поэтому после прихода в Белый дом Обамы перед Соединенными Штатами встала задача восстановить прежде всего доверие к самим идеологическим ценностям, которые ранее по большей части ассоциировались именно с США и проводимой ими политикой. И вот теперь, когда изменения во внешней политике Соединенных Штатов стали реальностью, а пообщаться (и даже дружить) с Обамой рвутся нынче даже самые «недемократичные» лидеры мира, на повестку встал вопрос о создании некой Лиги демократических государств, в которой бы ключевую роль могла играть именно Америка.
Идеологи создания подобной «Лиги мировых демократий» считают, что прежде всего эта структура могла бы сосредоточить свои усилия на поддержании мира. Страны этой лиги, которые по основным направлениям разделяют схожие с США ценности, могли бы обязаться воздерживаться от применения силы друг против друга, а на территории «недемократического мира» отстаивать совместно свои общие интересы.
Страны такой лиги могли бы, помимо этого, совместными усилиями оказывать давление на «недемократические» государства, и помогать тем, где зарождающиеся основы демократии находятся под угрозой (в числе таких стран на постсоветском пространстве американские эксперты уже называют Украину, Грузию и Кыргызстан).
Считается, что подобным образом можно было бы добиться гораздо больших и лучших результатов в введении, скажем, санкций против Ирана за продолжение осуществления им собственной ядерной программы, изменении ситуации в Дарфуре (Судан), в борьбе против распространения вируса СПИДа, а также решения многих проблем с охраной окружающей среды.
При этом страны «Лиги мировых демократий» могли бы гораздо успешнее координировать свои действия, советовать США по спорным вопросам и гарантированно быть услышанными в продвижении идеалов демократии по всему миру. И что самое основное - такие страны якобы бы были хорошим примером для других государств, для которых идеалы демократии в последние годы стали неким нарицательным термином и потеряли свою идеологическую привлекательность.
С кем легче будет договариваться - с теми, кто в Лигу не войдет, или с союзниками?
Создавая подобное весьма аморфное объединение государств, многие из которых при всех своих демократических началах все же серьезно расходятся с Соединенными Штатами по многим ключевым вопросам внешней политики, было бы для Америки крайне сложно. К примеру, американские эксперты все еще пытаются определить, с кем Соединенным Штатам легче будет вести дела - с демократическими странами или авторитарными?
Выясняется, что в так сказать «среднем измерении» вроде бы для США проще договариваться с демократическими государствами. Однако такие отношения существуют именно где-то в «среднем значении», а между тем с целым рядом с виду демократических государств у Соединенных Штатов на самом деле отнюдь не самые сердечные отношения.
Так, целый ряд стран, где регулярно проводятся выборы, где вроде бы соблюдаются все классические демократические требования, имеют с Соединенными Штатами достаточно непростые отношения. К таким государствам американские эксперты относят Аргентину, Боливию, Венесуэлу, Эквадор, Ливан, Палестину, Пакистан, Никарагуа. При этом число таких демократических государств, которым очень многое в политике Соединенных Штатов что-то не нравится, постоянно растет.
Между тем с достаточно большим числом стран мира, где при всем внешнем соблюдении демократических принципов (выборы и наличие оппозиционных партий) тем не менее сильны авторитарные черты поведения, у Соединенных Штатов, как ни странно, сложились весьма неплохие отношения.
К таким государствам американские эксперты относят Египет, Эфиопию, Иорданию, Уганду, Тунис, Марокко, ОАЭ. А на территории СНГ - Азербайджан, Казахстан, и в последнее время - Узбекистан и Туркменистан. Подобные отношения базируются, как показывает практика, не столько на разделении демократических ценностей, сколько на общих политических и чаще - экономических интересах.
В странах СНГ на территории Центральной Азии такими общими интересами является энергетика, а также привлечение американских инвестиций и работа там компаний из США. И как показывает опыт последних нескольких лет, эти интересы оказываются гораздо важнее для двух сторон и имеют гораздо большее прагматическое влияние на межгосударственные контакты, нежели подчеркивание каких-то идеологических разногласий, в том числе и по вопросу понимания демократических ценностей.
В то же время с такими демократическими странами, как Индия и Бразилия, с которыми администрации Обамы все американские эксперты советуют как можно активнее развивать отношения, далеко не во всем будут совпадать именно экономические интересы. Эти страны отнюдь не горят желанием работать с США в «единой команде» в рамках Всемирной торговой организации, а также скептически относятся к той лидирующей роли, которую якобы могла взять на себя Америка по продвижению демократии по всему миру.
В итоге возникают непростые для ответа вопросы: кого же тогда включать в эту самую «Лигу мировых демократий» и по каким вообще критериям определять, кто будет Соединенным Штатам верным союзником и помощником в мире, а кто при всех имеющихся с виду демократических чертах внешней политики тем не менее останется подспудно противником США?
Лучше меньше, да демократичнее
В этой связи некоторые американские эксперты предлагают включить в «Лигу мировых демократий» лишь небольшое число государств, которые уже сегодня поддерживают с Соединенными Штатами тесные отношения в области безопасности и которые по большей части проводят политику, дружественную США на международной арене (к таким странам на территории СНГ эксперты относят без особых оговорок пока только Казахстан и Азербайджан).
Однако в таком случае сама идея лиги превратится в создание некоего «закрытого клуба» стран, благоволящих Соединенным Штатам и проводимой ими политике, но зато у Вашингтона будет в ней гораздо больше возможностей проталкивать именно тот курс, который их больше будет устраивать.
В другом варианте рассматривается идея о включении в лигу всех демократически выглядящих стран мира (а таких по классическим «внешним канонам» демократии насчитывается примерно сотня). Но в такой компании для США будет куда труднее добиваться не то что элементарного политического консенсуса, но даже теоретической поддержки во второстепенных вопросах.
В таком случае Соединенным Штатам придется либо уважать коллективное мнение других (которое гарантированно не всегда будет совпадать с американской точкой зрения), или формировать уже в этой «демократической мировой сотне» некую «ведущую группу» из примерно десятка государств, с которыми главным образом США и будут в тесном контакте по вопросам демократии взаимодействовать.
Больше всего американские эксперты опасаются того, что США со всеми этими демократическими странами не смогут элементарно достичь консенсуса по главным мировым проблемам и сама «борьба за демократию» может приобрести деятельность либо отдельных стран, либо отдельных групп государств или региональных организаций.
К примеру, европейские страны ЕС в последние годы сами осуществляют целый ряд программ по продвижению демократических ценностей, прежде всего на постсоветском пространстве и в государствах Восточной Европы. Свои программы продвижения демократии за границей имеют Австралия и Канада, в регионе Южной Азии активно работает на «демократическом направлении» Индия.
Однако все эти усилия при любой активности все же занимают лишь небольшое и крайне незначительное место во внешней политике всех других государств по сравнению с Соединенными Штатами. И поэтому как бы ни складывалась дальнейшая «борьба за демократию в мире», именно США придется играть в этом процессе ведущую роль, если, разумеется, это им вообще захочется делать.
Доверие к демократии в мире зависит от доверия к Соединенным Штатам
Сейчас американские ведущие эксперты гадают относительно того, можно ли вообще, как в старые времена, четко и непредвзято разделить все страны мира на «совсем демократические» и «не совсем демократические», кого можно будет назвать «подлинными демократиями», а кому дать некий «переходный срок» для укрепления демократических институтов и внедрения в повседневную жизнь своих граждан демократических ценностей в их классическом понимании.
Так сложилось, что за время работы предыдущей администрации Белого дома к самому понятию демократии (а оно ассоциировалось исключительно с американским ее имиджем) сформировалось крайне негативное отношение. Во всех странах мира к «американской демократии» стали относиться с явным подозрением, недоверием и даже откровенным отвращением.
Теперь же для восстановления утерянных частично позиций администрации Соединенных Штатов предлагается провести целый комплекс «малозаметных мер по укреплению демократического доверия», нежели устраивать шумные глобальные кампании на международном уровне.
К примеру, американские эксперты советуют оказывать политическое и экономическое давление не только на авторитарные режимы, но и на те с виду демократические страны, в которых на самом деле многие положения демократии ограничены или жестко подавляются властью. Также предлагается сотрудничать по демократическим ориентирам со всеми, кто того пожелает, а не только с теми, кого Америка запишет заведомо в свои «верные союзники».
При этом практически все ведущие специалисты Соединенных Штатов в области демократических реформ считают, что ждать, пока другие поддержат США в этом начинании, вовсе не следует. Дело в том, что идею по созданию подобной «Лиги демократических государств» пока серьезно рассматривают только в Соединенных Штатах, в то время как никаких намеков на ее поддержку со стороны даже самых близких союзников Америки пока не заметно.
Поэтому если Соединенным Штатам и удастся в конечном итоге сформировать нечто подобное такой «демократической Лиги» в мире, то им самим и придется не только возглавлять «всемирный поход за демократией», но и по-прежнему убеждать всех вокруг, что именно та демократия, которая построена в США, является самой «правильной» и привлекательной для других государств.
Юрий Сигов, Вашингтон