Главными событиями первого года президентства Медведева, на мой взгляд, являются два – первое, это война в Грузии. И второе событие – это кризис и связанные с ним действия по выходу из кризиса: антикризисная программа и т. д. И третье, на что можно указать, пока не как на событие, а как на намерение – это большое количество законодательных инициатив, связанных с избирательными законами и т.д.
Теперь по пунктам. Без всякого сомнения, война в Грузии была очень плохой историей. Другое дело, что у Медведева, видимо, не было выхода в ситуации, когда Саакашвили стал нападать на Осетию. Но, тем не менее, последовавшее за этим признание Абхазии и Южной Осетии, так как никто больше их не признал, кроме нас и каких-то экзотических режимов, на мой взгляд, было крупной ошибкой. И это большой минус.
Но я хочу подчеркнуть, что неизбежность военного столкновения была связана с тем, что творилось там в течение предыдущих десяти лет и это вина, конечно, не Медведева, а вот признание этих республик – это большая ошибка. Тем более что сейчас там сложилась просто катастрофическая ситуация, и то, что там происходит, можно охарактеризовать одним словом: караул! Никто не может ничего сделать, но это отдельная тема…
А признание – это большая ошибка, являющаяся продолжением имперской политики Путина, типа что хотим, то и делаем, и в гробу мы видели весь остальной мир. И эта ошибка - большой жирный минус и оттепелью это назвать трудно.
Что же касается кризиса - то что я понимаю по действиям правительства, можно охарактеризовать небольшим плюсом и вот почему. Сначала было ощущение, что мы – остров стабильности, все об этом говорили. Встали с колен и т. д. Но потом было вброшено, просто выкинуто, огромное количество денег в банковскую систему, которые ничего не дали. Но потом все-таки, к концу прошлого года и в начале этого власть осознала возможность реальных действий и начала делать разумные шаги. По крайней мере, массовую раздачу денег своим друзьям – госкорпорациям они прекратили. И это уже хорошо. Здесь можно поставить некий плюс, потому что это политика скорее рыночная, чем нет.
Отдельно могу сказать о намерениях и законодательных инициативах. Они, на мой взгляд, производят очень странное впечатление. Здесь ситуация такая, если выразиться образно - движение в направлении правильном, но сами шаги какие-то уродливые, невнятные и непоследовательные. Например, вместо того, чтобы просто понизить избирательный барьер, сделали какую-то странную историю про фракцию из одного депутата. Вместо того чтобы просто вернуть или выборы губернаторов, или вообще прекратить эту практику назначений губернаторов, несовместимую с федеративным государством, сделали какой-то странный шаг – да, мы не совсем вам из Москвы кандидата присылаем, а вот вы, регионы, сами нам его предлагаете. Вместо того чтобы сделать систему парламентскую хотя бы в регионах – вот победила партия на выборах, и она сама выдвигает кандидата – как в Индии, как в Германии.
Есть много еще чего, что можно было бы сделать. Например, отменить сбор подписей на выборах вообще, которые бессмысленны в ситуации, когда у вас всего семь партий осталось. Когда было партий 50 – согласен, надо было сделать какой-то барьер, чтобы не было пятидесяти списков, но когда осталось всего семь этих партий, так как многих передушили и передавили, то никакого смысла в том, чтобы из них четыре не собирали подписи, а три все равно бы собирали подписи на выборах, нет.
И последнее - не побоюсь этого слова, идиотское решение с Конституционным судом – это просто жирный минус.
Теперь суммируем. Из глобальных событий – таких, как война и кризис, плюсы и минусы как бы уравновешиваются. Единственно, что ситуация с кризисом была позже, и в ней позитивных моментов больше. А война и особенно признание этих странных республик – это отдельная история со знаком минус. А что касается законодательных инициатив, то, как я сказал, направление верное, но создается такое ощущение, что он хочет туда пойти, а его кто-то держит за штаны.
- А отдельные показательные шаги президента Вы как оцениваете – его встречу с правозащитниками, интервью «Новой газете», на днях он встретился с лидером КПРФ Зюгановым, с которым согласился по поводу необходимости обязательного участия партий в дебатах. Как к этому, на Ваш взгляд, следует относиться?
Я могу на все это сказать только одно – до чего надо было довести Путину страну, чтобы встреча президента со второй по численности партией вызывала всеобщее изумление, а встреча президента с правозащитниками или оппозиционной прессой все рассматривали как свидетельство какой-то оттепели. Это что такое вообще? Ведь это обычная работа президента, который периодически должен встречаться со всеми влиятельными силами в стране. Не только с МВД и ФСБ, что Путин любил делать по понятным причинам, но глава государства также должен встречаться с журналистами, правозащитниками, оппозиционными политиками и т.д.
- Ну, а почему тогда такие события так редки? Его что, действительно кто-то за штаны держит? Или состояние нашей политической системы не позволяет делать резкие шаги по изменению вектора?
Я думаю, что сейчас возможно все. То есть, какой бы закон Медведев Думе не предложил, она его примет, вот в чем дело. Поэтому это какое-то внутреннее сдерживание. Ведь у них есть команда, и я не думаю, чтобы у них были какие-то серьезные противоречия. И на мой взгляд, в этой команде главными являются Путин и Медведев, хотя там еще есть и другие люди, довольно влиятельные. Соответственно, внутри этой команды есть разное понимание векторов, приоритетов и так далее. И пока для меня достаточно очевидно, что Медведев общий тренд задал такой, как бы мне хотелось. Но у него весьма ограниченные возможности в связи с существующим порядком вещей.
Вот возьмем как пример дело Ходорковского. Тоже ведь любопытная история. Действительно складывается впечатление, что на этот раз судья не имеет задачи. То есть, ему никто не сказал, что надо делать. У меня такое сложилось понимание, потому что я близко наблюдал и первый процесс, и второй - я на днях там был, смотрел. И у меня полное ощущение, что в отличие от первого процесса, где задачу получили, очевидно, и прокуроры, и судьи, здесь прокуроры задачу получили, а судьи – нет. То есть, видимо, какая-то часть государства работает то ли по инерции, то ли получила задачу дать Ходорковскому еще лет десять, а другая часть государства никакой задачи не получила. Выглядит это так. Просто прокуратура как несла всякую околесицу с тупым выражением лица, так и несет, что на первом процессе, что на втором. Но судья себя ведет принципиально по-другому. И хорошо видно, что если в том процессе судья особо ничего не слушал, а просто соблюдал весь ритуал, то в этом процессе прокуроры вызвали страшную злость уже у судьи. Это видно.
- А как Вы думаете, кризис, как бы он ни развивался – достиг уже дна или не достиг – повлияет на углубление тенденций либерализации в стране в целом, чего можно было бы ожидать?
Сложный вопрос, … но поскольку элита неплохо усвоила опыт коммунистов 1991 года, и в том числе, силовая элита, которая де-факто имеет большое влияние в стране, она прекрасно понимает, что в кризис закручивать гайки практически невозможно. Это пытались делать Янаев и Пуго, и чего с ними стало, всем известно. По этой причине они скорее будут создавать каналы для выпускания пара и т. д. Собственно, что и происходит, но при этом вопрос о том, готовы ли они пойти на мирную передачу власти оппозиции на каком-то этапе, для меня неясен. Скорее всего, нет. Внутренне они к этому не готовы.
Борис Надеждин, член Федерального Политсовета партии «Правое дело».