Оценивая год, прошедший с избрания Дмитрия Медведева президентом России, можно сделать вывод, что полностью сохранилась преемственность власти, преемственность курса и политического режима. Ничего в этом смысле радикально не изменилось. Расчеты либеральной части общества на то, что будет в стране какая-то демократизация и либерализация, не оправдались. Поскольку в сущности политический режим, сформированный при Путине, оказался законсервированным при Медведеве. Поэтому какие-то сильные отступления или наоборот, прорывы, я, честно говоря, увидеть не могу. Мы имеем дело со вторым изданием путинского правления и то, что Путин продолжает оставаться у власти, формально на второй позиции, вполне закономерно, поскольку это полностью отражает реальную политическую картину в стране.
- А почему, на ваш взгляд, Медведеву ничего не удалось реализовать из своих либеральных намерений? Он собирался это делать или не собирался? Или ему не дали это сделать?
Я не знаю, собирался он или не собирался. Но в том, что он вряд ли мог это сделать, поскольку он был абсолютно обложен той бюрократией, которая его привела к власти, сомнения нет. Но некоторые его заявления свидетельствуют о том, что, судя по всему, он и не собирался ничего делать. Помните, как он отреагировал на идею возврата выборов губернаторов? Очень плохо и крайне отрицательно. И это достаточно показательный и характерный пример.
Так что, может быть, Медведеву еще меньше повезло в том, что кризис начался. А с другой стороны, может быть, повезло больше. Потому что в таких условиях и проверяются настоящие политики и государственные деятели. У Путина в общем-то таких условий для проверки почти не было, и что касается экономики, то все было очень благостно. Конъюнктура была замечательная.
- А как Вы думаете, почему многие политологи сегодня заявляют о том, что между Медведевым и Путиным есть раскол, противоречия, которые в условиях кризиса могут привести к серьезным последствиям, спровоцировать отставку правительства и т.д.? Эти разговоры – отражение реальной ситуации или игра на публику?
Конечно же, у них есть определенные внутренние противоречия и разногласия, и совершенно очевидно, что Медведев не хочет быть зиц-президентом и зиц-председателем, то есть, выполнять ту роль, которая ему уготована. Но с другой стороны, для обоих, как мне кажется, есть высшие ценности, ради которых они будут сохранять единство. Эти высшие ценности – нелиберальный политический режим, единство бюрократического лагеря и полный контроль над институтами гражданского общества, включая средства массовой информации. Мне кажется, эти ценности для них общие и они будут удерживать их от разногласий.
Потому что когда эти разногласия приобретут свойства политической борьбы, совершенно очевидно, что бюрократия расколется, полного контроля над гражданским обществом не будет, и все рычаги будут утеряны. Это было бы величайшим благом для страны, но для бюрократического класса это конечно крайне опасно. И именно поэтому ставленники бюрократического лагеря – Медведев и Путин - будут всячески эти ценности беречь. А значит, не допустят того, чтобы внутренние разногласия переросли в реальную политическую борьбу.
- А как Вы думаете, связанное с кризисом ухудшение социально-экономической ситуации активизирует массовые выступления, направленные против власти? Может ли их возрастающее количество перерасти во что-то качественное, представляющее для власти угрозу?
Боюсь, что нет. Потому что революционная ситуация в стране не вызрела. А что касается другой формы политического влияния общества на государство – выборов – было сделано все для того, чтобы эти выборы проходили подконтрольно власти. И поэтому отдельные активные акции могут быть, как, например, на Дальнем Востоке, но чтобы это была масштабная массовая реакция – пока в нынешних условиях, я думаю, этого не будет.
Для этого нужно дальнейшее и более значительное ухудшение экономической ситуации и, как мне кажется, все-таки некое изменение политического режима. Потому что с тем, что есть сегодня, с этим власть пока справляется – с теми посылами, которые идут от общества. Но самое главное – это все-таки неготовность общества к тому, чтобы предъявить власти серьезные требования.
Виктор Похмелкин, научный руководитель Института правовой политики.