Мне представляется, что Россия в этом конфликте в целом действовала эффективно. Задачей Путина и его президентства было не просто укрепить позиции России в мире, но и как-то заставить, наконец, мир это признать. Прежде всего, разумеется, речь идет о западном мире. Ведь мнение России до сих пор игнорировалось Западом.
В 90-ые годы, когда Россия была слаба, потом в период президентства Путина, хотя она стала гораздо сильнее, он старался дать понять Западу, что больше не следует так Россией пренебрегать, потому что она стала гораздо сильнее. Но, тем не менее, общая политика Запада состояла в том, что протесты России и ее расхождения с теми решениями, который Запад принимал - идет ли речь о расширении НАТО или размещении элементов ПРО в центральной Европе, и конечно, признание независимости Косово – не учитывались. Мнение России как-то принималось к сведению, но, тем не менее, Запад, Соединенные штаты, НАТО действовали так, как они считают нужным.
И вот теперь, после того, как Россия ответила применением своих вооруженных сил за пределами страны, в ответ на вторжение Грузии на территорию Южной Осетии, я полагаю, этот мессидж действительно донесен до западных стран. И они вынуждены признать, что не только Россия, также как Соединенные штаты, может действовать как считает нужным, и наказывать, кого она считает нужным, и использовать свои вооруженные силы так, как считает нужным, в том числе, за пределами страны, но и что теперь у Запада нет в сущности никаких рычагов, чтобы этому воспрепятствовать. Вот такая картина складывается на сегодняшний день.
И встреча министров иностранных дел стран НАТО в Брюсселе продемонстрировала, что нет ни единства, ни сколько-нибудь конструктивных идей на сегодняшний день у западных стран относительно того, как вообще следует вести политику в отношении России. И в этом смысле, конечно, репутационные потери очень велики. Но вопрос в том, как выстраиваются приоритеты тех, кто принимает решения в России.
Если считать, что репутация в глазах Запада – это самый первый приоритет и это является самоцелью, то тогда можно считать, что то, что произошло, тот военный конфликт, который еще не закончен, нанес России существенный урон. Но если считать приоритеты другими - тогда нет. Да и едва, впервые используя свои вооруженные силы за пределами страны с советских времен, руководство России рассчитывало улучшить свою репутацию, прекрасно понимая, что этот репутационный ущерб – это издержки, на которые российское руководство пошло. А приобрело оно растерянность Запада, необходимость пересмотреть сами основы политики с Россией, необходимость переоценить ту логику взаимоотношений с Россией, которая существовала на Западе до сих пор, и осознание того, что нет рычагов для того, чтобы противодействовать России в подобных случаях.
Это ставит перед Западом необходимость серьезно задуматься обо всех тех шагах, которые и вызывали противодействие России. Независимость Косово признана - этого обратно не вернешь. Но есть еще вопрос о размещении системы ПРО в Европе, есть такая ключевая проблема, как расширение НАТО. Притом, что конечно, невозможно представить себе, что страны – члены НАТО просто признают, что они теперь боятся России и прекратят всякую деятельность по расширению – конечно, этого ожидать невозможно. Но задуматься о том, что нужно делать, и как обеспечить безопасность в Европе на деле, а не на словах, необходимо. Потому что впервые почти за последние десять лет в Европе опять стреляют.
Последняя война в Европе была в Косово, прошло почти десять лет, и безопасность Европы находится опять под некоторой угрозой. И возможность еще какого-то применения силы исключить невозможно. Все это ставит чрезвычайно серьезные вопросы, и поставила их Россия, которая сейчас находится в сильном положении. Потому что есть серьезные основания считать, что Западу от России нужно сейчас больше, чем России нужно от Запада, по ситуации на сегодняшний момент. Это проблемы Ирана и Северной Кореи, это Афганистан, это зависимость от российских энергоносителей в Европе, это возможность России дестабилизировать или затруднить политику Запада, Соединенных Штатов, НАТО в разных местах.
Вот уже с сирийским руководством идут какие-то разговоры о размещении российского флота, российских кораблей, и хотя это пока предварительные разговоры, но, тем не менее, это тоже показывает, что Россия находится сегодня в более сильной позиции.
С одной стороны, Запад очень силен, потому что там много стран, которые являются союзниками и поддерживают политику друг друга. А с другой стороны, оттого, что их много, им труднее прийти к согласию. И это мы видели в Брюсселе, когда слова в документах, которые приняли министры стран НАТО, были написаны, но, в общем, никаких действенных угроз, которые бы заставили Россию пожалеть о сделанном, там не было.
- Означает ли это, что США, которые выступают в авангарде кампании резкого осуждения и введения санкций против России, останутся в одиночестве, и в итоге все ограничится лишь риторикой?
Они не остаются в одиночестве, нет. Это Россия остается в одиночестве. И здесь есть очень важный момент - что Америка, конечно, в первую очередь сейчас заинтересована в такой жесткой позиции в отношении России.
То, что сейчас произошло с нападением Грузии на Осетию, с последующим вторжением России на территорию Грузии – это провал американской внешней политики, потому что Америка завела себе клиента очень далеко от своих границ, в регионе, который она не контролирует. Оказалось, что Америка не в состоянии контролировать этого клиента, весьма авантюрного и безответственного, и не может его защитить, когда он оказался объектом вторжения на территорию его страны российских вооруженных сил.
Что в такое ситуации делает любая администрация? Она пытается перевести внимание на какой-то другой аспект этой истории, а именно на то, что Россия вновь демонстрирует имперские амбиции, Россия такая же, каким был Советский союз, показывая свои экспансионистские настроения – идут сравнения с событиями с Чехословакией в 1968 г., с Венгрией в 1956 г.
Это тезис, который очень легко воспринимается в Америке и очень хорошо работает. Внутри Америки это логичный для администрации Белого дома ход. И эта администрация движима, как мне кажется, сейчас совершенно конкретным стремлением каким-то образом минимизировать тот урон для самой себя, который нанесли ей эти события в Грузии. Это один аспект. Другой заключается в том, что экономические связи Соединенных Штатов с Россией несопоставимо меньше, чем экономические связи Европы. И этим тоже определяется то, что Америка делает такие жесткие заявления - и угрожает, и говорит, что нельзя допустить того, чтобы Россия вышла из этой ситуации стратегическим победителем. И есть, наконец, третий аспект – что эта администрация вела не просто катастрофическую внешнюю политику в целом, но эта администрация, которая скоро уходит. И солидаризоваться с ней, объединяться с ней, и считать, что то, что заявляет сегодняшняя администрация, и есть американская политика на какое-то сколь обозримое время, не приходится. Во всяком случае, мы этого не знаем. Я думаю, что все-таки это важнейший фактор, из которого исходят и союзники Соединенных Штатов, и уж тем более Россия.
Стоит ли уж так обращать внимание на эти жесткие заявления, если это администрация президента, чья популярность рекордно низкая и кто безусловно уходит, и есть вполне серьезные основания считать, что администрация в целом сменится – с представителей республиканской партии на демократическую. Поскольку два кандидата сейчас идут наравне, 50 на 50, есть шансы на то, что будущая администрация Белого дома будет другая. Это тоже важный фактор, который необходимо принимать во внимание. И он очень важный, если считать, что Запад должен пересматривать свою политику в отношении России.
Однако Америка остается сильнейшей страной в мире. Поэтому нельзя говорить о том, что от ее претензий можно отмахнуться и не обращать на них внимания. Но важным фактором для всех сегодня является то, что сегодняшняя администрация не популярна внутри собственной страны, да и в мире в целом произошла существенная переоценка понимания США как оплота демократии, как страны, имеющей большой авторитет в мире как поборник прав человека. Все это очень существенные факторы, однако Америка не утратила свое влияние в мире, это совсем не так. Америка остается самой сильной страной и в военном отношении, и как мировой игрок в глобальной политике. Наконец, Америка сохраняет своих союзников, какие бы ни были мнения в других странах по поводу войны в Ираке и т.д. Поэтому речь абсолютно не идет о том, что отношениям между Западной Европой и Соединенных Штатов что-то угрожает.
Более того, Америка сохраняет свою так называемую мягкую силу и в сегодняшней ситуации, несмотря ни на что, несмотря на все уроны для репутации теперь уже Соединенных Штатов, и это страна, которая сохраняет свою привлекательность, куда люди хотят ехать работать и учиться…все это правда.
Но, тем не менее, в мире мы имеем серьезный сдвиг в балансе сил. Россия заявляет о себе, как региональная держава, которая сама решает, какие действия она хочет предпринять в том регионе, который она считает своей сферой влияния. Это заявка на роль региональной державы и это новое явление в сегодняшней расстановке сил. И надо признать, что как бы мы ни относились, и что бы мы ни думали про погибших людей с той и с другой стороны, и про сам акт агрессии Грузии и затем вторжение России – я эти факты оставляю в стороне, потому что мы говорим о соотношении сил в мире - действия России безусловно были успешными. Она осуществила то, что хотела, и она убедила всех, кому интересно за этим наблюдать, что у Запада нет рычагов воздействия на нее, и это означает, что Россия имеет свою сферу влияния.
Что будет дальше, как будут строиться отношения с Западом, не совсем ясно - мне представляется, что есть основы для какого-то дальнейшего выяснения отношений. Но я не думаю, что следует ожидать какого-то разрыва отношений или какого-то радикального пересмотра их в целом, зачисления России в страны-изгои и т.д. Я думаю, что есть много вопросов, которые связывают Россию и с Европой, и с Соединенными Штатами, но отношения придется строить как-то по-другому. А как – пока нет понимания, так как имеет место кризис идей в западном мире о том, как строить отношения с Россией. И внеочередное заседание министров иностранных дел стран членов НАТО в Брюсселе это показало – всем стало ясно не только, что у Запада нет рычагов воздействия на Россию, но и что у него нет идей в отношении того, как развивать отношения с Россией.
Маша Липман, редактор журнала Pro et Contra Московского центра Карнеги