Мне представляется, что недавние изменения на внешнеполитическом направлении, в частности, смена посла России в США, определяется двумя факторами: во-первых, сменой высшего руководства России, и действительно, смена президента должна вести за собой смену посла. То же самое будет и в США – там уже заявили о том, что они меняют посла, и нынешний посол в Москве будет переходной фигурой, потому что другой президент США назначит уже нового посла.
Кроме того, эта смена определяется внутриполитическими российскими соображениями и стремлением Путина создать в правительстве некое сильное межведомственное, то есть координирующее работу ведомств, управление по внешней политике, которое будет подотчетно ему.
И с учетом того, что с Соединенными Штатами у нас наиболее проблемные отношения на сегодняшний день, для этой роли был выбран именно посол РФ в США в качестве фигуры, которая будет координировать российскую внешнюю политику на уровне правительства и главы правительства.
То есть, это событие даже в большей степени связано с внутриполитическими соображениями, чем с внешнеполитическими.
- А нет ли угрозы в подобной конструкции? Ведь хотя Путин неоднократно и заявлял о том, что внешняя политика находится в руках президента, на деле получается, что из своих рук он ее тоже выпускать не собирается. Из-за этого могут возникнуть разногласия, да и сама внешняя политика окажется двойственной, многие будут пытаться понять, а кто же все-таки здесь главный?
Некоторое раздвоение во внешней политике сегодня на самом деле имеет место, но как мы могли заметить, в последнее время в России может проводиться какой угодно по содержанию курс, который формально при этом не противоречит конституции. И в конституции действительно записано, что внешнюю политику России определяет президент, но там не записано, что только президент ее имплементирует, ее реализует в жизнь. Поэтому никто не запрещает премьер-министру также заниматься внешней политикой – это, во-первых.
Во-вторых, действительно практика внешней политики серьезно трансформируется, и это уже не является исключительной прерогативой президента и МИДа. Если мы посмотрим на отношения России, прежде всего, с Европейским союзом, с СНГ, и даже с другими регионами и центрами силы, то мы увидим, что в процесс внешней политики вовлечены очень многие акторы. Это практически все министерства, и в первую очередь, это характерно для Евросоюза - на этом направлении работают многие, начиная от МИДа и МЭРТа, и заканчивая Минсельхозом и Геннадием Онищенко. И в последнее время здесь присутствовала совершеннейшая разноголосица. А отношения России с Евросоюзом являли собой классический пример многоподъездной дипломатии, где в каждом подъезде говорится свое.
Поэтому координация этого процесса на уровне премьер-министра действительно была и остается на сегодняшний день вещью необходимой.
Ну и, в-третьих, подобное, если можно так выразиться, двоевластие во внешней политике является средством подтверждения, средством гарантирования того, что курс Путина во внешней политике будет продолжен. И, как мы знаем, многие западные лидеры возлагали очень большие надежды на приход Медведева с тем, чтобы фактически вернуть практику отношений с Россией к девяностым годам. Так вот, тот факт, что Путин остается во внешней политике, является гарантией того, что этого не случится.
Дмитрий Суслов, зам. директора Совета по внешней и оборонной политике по исследованиям.