Иосиф Дискин: «Если Путин стал бы премьер-министром, то было бы двоевластие».

Первой моей реакцией на то, что Медведев предложил Путину стать премьером, и второй тоже, была как по Станиславскому: не верю!
Ну, конечно, мотивы Дмитрия Анатольевича, почему он предложил это Владимиру Владимировичу, понятны. Чтобы никто никогда не мог сказать: а вот вы не пригласили, не предложили, не уговаривали и т.д.
И таким образом Дмитрий Анатольевич, как человек лояльный своему учителю и пока еще начальнику, предложил это место для того, чтобы у него была свобода выбора.
Но, с другой стороны, я не могу себе ни на секунду представить, чтобы Владимир Владимирович на это согласился. Тем более, что он в Португалии говорил, что на это не согласится.
И вот давайте себе представим: есть правило, что президент Российский Федерации приглашает к себе премьер-министра и дает ему какие-то указания, в том числе, и критикует. Можем ли мы себе представить отношения такого плана между Дмитрием Анатольевичем Медведевым и Владимиром Владимировичем Путиным?

- Нет, конечно.

Хорошо, а теперь давайте себе представим, что президент никогда не критикует премьер-министра. Это идет на пользу делу?

- Ответ отрицательный.

Конечно, отрицательный. Причем оба это понимают. Это первый момент.
И, наконец, последний вопрос: а собственно, зачем? Ведь народ проголосовал  за преемственность курса и за то, чтобы развитие страны продолжалось в том же направлении. А что, этого нельзя достичь другими методами? Что, для этого нужно, чтобы обязательно Владимир Владимирович был встроен в вертикаль власти?
Что, до такой степени Владимир Владимирович Путин не верит своему ученику — Дмитрию Анатольевичу Медведеву, и только вот такие формальные отношения между ними могут что-то гарантировать?
Это покажет, что Владимир Владимирович не доверяет ни своим отношениям, ни своему пониманию людей. И это обидная постановка вопроса.
И я еще раз могу повторить, что понимаю, почему Дмитрий Анатольевич это сказал — для того, чтобы его никто не мог упрекнуть, что он не сделал все для того, чтобы Владимира Владимировича оставить в структуре власти. Но при этом у них давние, добрые и близкие отношения, чтобы они это пытались реализовывать такими методами.
И разве вам необходимо, чтобы ваш любимый преподаватель в вузе  был вашим начальником, чтобы вы слушали его советы? Или вам достаточно будет просто добрых отношений и глубокого уважения к уму, к квалификации, опыту этого человека?

- Конечно, достаточно.

Другое дело, что могут понадобиться некоторые законодательные меры для другого. Для того, чтобы, например, Владимир Владимирович, не занимая какого-то государственного поста, имел доступ к конфиденциальной информации.  Так как на этот счет у нас существует порядок. Это действительно необходимо.
Также необходимо, чтобы Владимир Владимирович имел возможность высказываться по любым актуальным проблемам, по ситуации в стране, и обладал в этой сфере некоторыми полномочиями.

- А как Вы считаете, может ли быть реализован еще какой-нибудь сценарий? Например, выдвинут в президенты еще кто-нибудь, кого бы Путин поддержал? Например, Сергей Иванов.

Ну, скажите, пожалуйста, разве этот вопрос не оскорбителен для российского избирателя? Давайте себе представим, что выдвинувшие кандидатом в президенты Медведева партии составляют в процентном отношении процентов 74–75 электората. Плюс, свой кандидат есть у коммунистов. Плюс Жириновский, Это почти 90%. Куда можно всунуть еще кандидата?
В электоральном поле для него просто нет места. Это означало бы, что Путин, являясь политическим самоубийцей, начнет раскалывать свой электорат, с таким трудом отмобилизованный.
Я к президенту отношусь с огромным уважением и считаю его крайне рациональным и крайне опытным и осторожным политиком. Вот уж в чем он ни разу не был замечен, так это в политических авантюрах.

- А как насчет белорусской политической авантюры?

Это не авантюра. Птичку мою попрошу не обижать. Это давняя большая стратегическая линия страны. Бились-бились, уминали-уминали Александра Григорьевича Лукашенко всесторонне. Объясняли ему, что личные амбиции не есть лучший способ решения и т.д.
Если удастся, все будут, на мой взгляд, счастливы. Но тут у меня уверенности сильно меньше, потому что Александр Григорьевич согласится на этот вариант только, если ему Карлу дель Понте привезут на Высший государственный совет и она будет стоять в приемной. Вот тогда Александр Григорьевич сдвинется со своей позиции.
Но реальную ситуацию на самом деле знают немного людей.  И моя информация от людей внутри Белоруссии, в том числе, идущая со стороны администрации, говорит о том, что Александр Григорьевич  не принял исторического решения.

- Тогда Путин будет не президентом Союзного государства, а премьером…

Не будет. Почему? Зачем? Какой пост был у Ден Сяопина? У него был официальный пост президента федерации бриджа. Вот и все, что у него было.
Поймите, пост нужен для того, чтобы каждый день там рулить. Но для этого есть президент и премьер-министр.
А для того, чтобы обеспечить  преемственность, надо определять и следить за неким коридором. И для этого никакого поста не надо, для этого надо просто быть в материале, знать, что происходит. И заниматься активной политической деятельностью. И, в том числе, ликвидировать те негативные стороны «Единой России», которые Путин отметил сам.

- А двоевластия не будет?

А у нас конституция для этого есть. И если бы он был премьер-министром, то было бы двоевластие. Потому что два очень высокоранговых лидера решали бы текущие проблемы. А в ситуации, когда один занимается президентскими делами, а другой — подсказывает, помогает, в том числе, помогает разруливать сложные отношения с силовиками, потому что это новая проблема для Дмитрия Анатольевича, советует в других вопросах — то тогда какое же это двоевластие? Оба юристы, оба понимают, что такое конституция, что такое компетенция. Оба хорошо понимают, о чем речь.

Иосиф Дискин, сопредседатель Совета по национальной стратегии, генеральный управляющий компании «TriD Store Vostok»,  доктор экономических наук.