Сергей Ознобищев: «У американцев, какие бы цели не были продекларированы, они выполняются. А что продекларировано у нас, далеко не всегда ясно».

English

На самом деле то, что говорит Путин, соответствует настроениям нашей политической элиты, или говоря в более широком смысле, нашего политического класса. Я имею в виду тех, кто в какой-то степени воздействует на принятие решений в нашей стране. Этот политический класс на самом деле никогда не оставлял антиамериканских настроений, и это первый момент, на который надо обратить внимание. 
Конечно, эти антиамериканские настроения иногда приглушались, но всегда существовали. И декларированное партнерство, которое было объявлено между Россией и США в 2001 году, было объявлено на фоне достаточно чувствительного и серьезного ухудшения российско-американских отношений. Соответственно, активизация антироссийской риторики в США и антиамериканской здесь, у нас — все это уже было в короткой истории новой России и сегодня мы переживаем ее очередной этап. Мы уже не единожды были партнерами, а сейчас снова скатываемся к риторике если не холодной войны, то холодного мира.
Все это соответствует общественным настроениям, а если так — то президент, как лицо, которое стремится к популярности и эту популярность поддерживает, такие вещи, конечно же, говорит. И у нас, как, собственно говоря, и в Америке, есть декларации, рассчитанные на внутреннее потребление, а есть — на внешнее, но у нас это проявляется особенно отчетливо. На встречах Путина с Бушем, как мы знаем, дискуссия идет в гораздо более мягких и партнерских тонах, чем тогда, когда наш президент выступает в других аудиториях.
Однако, надо иметь в виду, что американцы, безусловно, сами  дают повод для такого рода разговоров, и американской политикой сегодня недовольны во всем мире, в том числе, ей недовольны и ближайшие союзники США. Даже в Великобритании сейчас крайне сильны критические настроения по отношению к Вашингтону и Блэр подвергается очень серьезному давлению в  связи с тем, что он поддерживает американскую политику.
Поэтому, ничего сверхъестественного в этом нет. Но, другое дело, что у нас слишком многие делают из антиамериканской риторики свое политическое кредо и на этом  пытаются получить и получают политическую популярность. И тем самым они снова раскручивают антиамериканские настроения. А это в стратегическом плане абсолютно не отвечает интересам России. Как, впрочем, и антироссийские настроения не отвечают интересам Вашингтона. Потому что, только действуя в  связке, действуя в рамках модели тесного сотрудничества, желательно партнерства, мы можем решать важнейшие международные вопросы, бороться с глобальными  проблемами, и противостоять вызовам и угрозам. А в противном случае мы снова окунемся в гонку вооружений, против которой, кстати, совершенно удивительным образом протестовал в Думе  наш замечательный либеральный демократ Жириновский.
Сегодня у нас сложилась довольно странная политическая ситуация, однако в ней, к сожалению, ничего нового нет, так как за время путинского правления переломить антиамериканские настроения так и не удалось. Хотя мы с вами понимаем, что и американцы за это же время давали более чем достаточно поводов для этого. И их действия на международной арене в области обеспечения  собственной безопасности, как правило, имеют очень мало позитивных моментов с точки зрения России. Как, впрочем и наши действия с их точки зрения. Ведь каждый раз, испытывая какую-нибудь ракету, мы говорим, что она способна прорвать любую противоракетную оборону противника. Однако противоракетная оборона, причем в зачаточном состоянии, есть только у Соединенных Штатов Америки.

- Однако, нынешний  виток обострения отношений и рост у нас антиамериканской риторики начался как раз после того, как  американцы объявили о размещении своей системы ПРО в Европе, и согласии Чехии и Польши на это размещение. Путин об этом сказал в ходе конференции в Мюнхене, а ранее он говорил об этом на своей пресс-конференции в Кремле. Большинство российских политологов и военных экспертов воспринимают эти намерения США как вызов.
А как Вы считаете, размещение американской системы ПРО в Европе является для России угрозой или нет?

Это абсолютно для нас никакая не угроза. И никаких реальных предпосылок для того, чтобы считать это угрозой, нет. Ни по масштабам развертывания, которые предполагаются, ни по геометрии траектории полета этих ракет, так как они не могут создавать заметный противовес нашим стратегическим наступательным вооружениям, потому что они летят вдогонку. А вдогонку ни одна ПРО не работает, потому что любой гипотетически планируемый обмен ядерными ударами фактически происходит через Северный полюс, то есть, по самой короткой траектории и вовсе не через Атлантику, как летят самолеты. Ракеты на это не способны, да и масштабы развертывания, я повторяю, там будут мизерными.
Но, с другой стороны, очевидно, что в Вашингтоне должны и могли предусмотреть возможную реакцию России на свои намерения, и на всех наших встречах с американцами я это постоянно говорю — что они в своей политике и в своих действиях абсолютно не думают о том, как будет реагировать на то или иное их решение Россия. Они думают о собственных интересах, а не о всемирном благе или ком-то еще, и этим вызывают очень негативную реакцию в России.
Вот такая бездумность в политике, на мой взгляд, просто непростительна. И в этой связи стоит вспомнить абсолютно эгоистичную и тупую политику расширения НАТО на Восток, которая никак и никогда не учитывала позицию России и с Россией не согласовывалась. А такие вещи, если мы партнеры, надо делать в режиме консультаций и согласований, а не в режиме объявления о свершившемся факте и информирования партнера, что называется, задним числом.

- То есть, как бы ни соответствовали заявления руководства страны  настроениям нашего политического класса, Америка сама провоцирует их, и, таким образом, способствует росту антиамериканизма в России?

Это абсолютно верно, потому что в политике вообще нет однозначных вещей. Политика — это мозаика, и любая конфликтная ситуация в ней, как и в жизни, если выслушать обе стороны, может восприниматься  с двух точек зрения, и каждый в ней будет прав. Просто у кого-то больше эгоизма, а у кого -то меньше. У России же объективно возможностей поменьше, но зато странностей побольше. Чего только стоят одни наши энергетические эскапады, которые с завидной популярностью возникают каждый раз перед новым годом. И мы пугаем этим до смерти всю Европу, а потом в течение целого года тратим огромные силы и средства, чтобы укреплять образ России за рубежом, убеждая наших партнеров в том, что им ничего не  угрожает, что им показалось, и т.д.
Эта удивительная непоследовательность нашей внешней политики стала устойчивым явлением, которое, в том числе,  наглядно характеризует когда-то взятый курс на строительство единого  Союзного государства с Белоруссией, который сейчас полностью разрушен.  И сказать, что он разрушен только Миллером, я не могу.
И хотя, конечно, элементы эгоизма можно найти в любой политике, нам надо стремиться от них избавляться. И что очень важно, надо стремиться к тому, чтобы наша политика была гармоничной, чтобы у ней были стратегические задачи и цели, и чтобы они выполнялись.  В этом смысле у американцев, какие бы цели и задачи не были, все-таки дело обстоит лучше. Если цели поставлены и продекларированы, то они выполняются. А что продекларировано у нас, и чем занимаемся мы на международной арене,  далеко не всегда ясно.

Сергей Ознобищев, директор Института стратегических оценок, заместитель председателя Ассоциации «Россия-США».