Евгений Сатановский: «Нам не нравится то место, которое мы занимаем в американской политике, и сегодня мы исправляем ситуацию».

13 февраля в Спасо-хаузе мы говорили по поводу речи Владимира Владимировича в Мюнхене, где он очень серьезно послал сигнал чрезвычайного недовольства России по поводу той политики, которая проводится и в мире в целом, и в адрес России. Но это был не сигнал к холодной войне. Это был разговор партнеров, один из которых категорически не удовлетворен ни своим местом, ни отношениями с другим партнером.
Потому что, когда мы говорим о сферах влияния, то это сферы влияния Иосифа Виссарионовича и товарища Мао. А это — совершенно другая ситуация, и она чрезвычайно позитивна, потому что мы не заставляем наших американских коллег нервничать по поводу тех мест, куда мы приходим как в страну, как это было в Афганистане. И мы, например, не заставляем наших арабских партнеров делать безумный выбор между странами, который им не хочется делать. Никто, завязывая отношения с Россией, не хочет рвать отношения с Америкой. И не будет. Если бы мы их заставляли, то они бы с нами никаких отношений и не имели. Зачем им это? Они помнят, чем это кончалось в советские времена.

- А договориться о сотрудничестве с США  Россия может? Например, по вопросу урегулирования ближневосточных проблем? Или этому помешают слишком разные интересы?

Интересы у нас здесь, как и всегда, разумеется, разные. Интересы вообще всегда у всех разные. А в какой мере разница в интересах помешает договориться? Посмотрим…
То, что мы находимся в постоянном диалоге — это плюс. То, что российское руководство и руководство Соединенных Штатов обсуждают и проблемы Ирана, и проблемы Сирии, а не действуют в одностороннем порядке — это тоже плюс. Опять-таки, мы не говорим о том, что американцы могут свои корабли передвигать по океану исключительно по соглашению с нами — вряд ли они на это пойдут, и вряд ли кто-нибудь из них нас об этом спросит.
Но постоянные контакты у нас есть, а удастся ли найти некоторый общий знаменатель интересов, возможностей и рисков?
Это зависит не только от нас. Знаете, для танго нужны двое. И с американской администрацией у нас есть благожелательное взаимодействие. Потому что отношения Путина и Буша, отношения с Кондолизой  Райс — разумеется, на порядок лучше, чем у нас были отношения с Клинтоном. Потому что отношения Бориса Николаевича с другом Биллом были чрезвычайно далеки от прагматичного взаимодействия. Это были в значительной мере ритуальные отношения бывшего крупного коммунистического функционера с президентом Америки, похоронившей своего главного врага. Ведь именно в этом качестве Клинтон пришел к власти.  И эти отношения носили, в основном, ритуальный характер.
Сегодня же это отношения практические. И хотя нам не нравится то место, которое мы занимаем  в американской политике, это место мы заняли во времена Бориса Николаевича и Михаила Сергеевича Горбачева. Сегодня мы исправляем ситуацию и не исключено, что исправить ее удастся. Ведь даже очень жестко критикуя Америку, Путин находит очень добрые слова лично о ее президенте, и это тоже хороший сигнал.

Евгений Сатановский, президент Института Ближнего Востока.