Александр Верховский: «У руководства страны по-прежнему сильны представления о внешней политике, как о противоборстве великих держав, к числу которых наша верхушка Россию причисляет…»

- Союзники у государства появляются не от дружбы, а от каких-то общих интересов. Государств, которые готовы иметь с Россией общие интересы, которые к тому же надо отстаивать перед третьими сторонами, чтобы эта дружба была заметна, таковых государств очень мало. Какие с нами могут быть общие интересы? Военных общих интересов практически не может быть, потому что мы не можем вмешиваться в события общемирового значения.

Экономических общих интересов, к сожалению, по той же причине тоже почти нет. Поэтому друзья – это те, кто вынужденно сотрудничает с нами в экономической области, причем по политическим причинам. Например, Иран. То есть, если бы у иранцев была возможность закупать оборудование не в России, то они тоже бы с охотой закупали не в России, но им больше никто не продает.

- Есть ли, на ваш взгляд, продуманный внешнеполитический курс у российского руководства?

Внешнеполитический курс существует не вообще. Он готовится по каким-то отдельным регионам отдельно и реализуется отдельно. Ясно, что в случае с СНГ у России нет согласованной политики, потому что нет представления о том, чего мы хотим от СНГ. Классическим случаем отсутствия продуманной политики было вмешательство России в выборы в Абхазии. То есть, всем было видно, что вмешательство есть, что есть активная позиция, но при этом она явна не была направлена на достижение каких-то целей, которые были бы полезны российскому обществу в целом. Очевидно, это было следствием достижения каких-то частных интересов под видом общегосударственных.

- Вы считаете, что происходит своеобразная подмена государственных интересов во внешней политике частными?

- Она вообще всегда норовит произойти. Если не сформулированы, жестко не заданы какие-то рамки относительно того, что является национальным интересом в этом регионе, то произвести подмену легче. А какие рамки были применительно к Абхазии? Только – удерживать ее автономный статус и насолить тем самым Грузии. По большому счету никакой другой идеи все это время во внешней политике России там не было. Но это совершенно бессмысленная цель, потому что без всяких наших усилий все равно Абхазия держится отдельно и стремится насолить Грузии. Помощь России в этом деле ей не требуется.

Отсутствие реальной цели приводит к тому, что на этом направлении начинают действовать люди, которые преследуют свои частные интересы.

- Но есть же Министерство иностранных дел, которое должно вырабатывать четкий внешнеполитический курс, и проводить сформированную руководством страны внешнюю политику?

Я не думаю, что в этом МИД РФ как-то виноват. Да, иногда он совершенно напрасно нагнетает атмосферу. Но количество друзей не МИДом регулируется. Иногда МИД просто не успевает реагировать на то, что происходит. Это пример выборов в Украине. Хотя очевидно, что здесь не МИД что-то реально решал. И сейчас, признав как факт, результаты состоявшихся выборов, можно уже думать о том, в чем заключаются национальные интересы России в отношениях с Украиной.

Но я боюсь, что они будут интерпретироваться как удержание Украины, по возможности, подальше от США, что является совершенно бессмысленной целью. Это тот случай, когда вне зависимости от того, хорошо это или плохо, удерживать Украину подальше от США не в наших силах. Это просто невозможно, нет никаких ресурсов у России, чтобы повлиять на это.

- Есть ли вероятность того, что национальные интересы все же будут четко сформулированы на государственном уровне? Есть ли перспектива, что именно ими будет определяться внешняя политика России?

Мне кажется, что у руководства страны по-прежнему сильны представления о внешней политике, как о противоборстве великих держав, к числу которых наша верхушка Россию причисляет. Между тем, увы, не является Россия великой державой.

К этому можно по-разному относится. Но в любом случае, при определении внешнеполитического курса надо исходить из реальности. Когда люди строят политику, исходя из нереальных предпосылок, то, конечно, они ее не построят. Совершенно непонятно, в чем польза или вред для российского бизнеса или простых российских граждан от этого вечного противостояния с США.

Вот если кто-нибудь это объяснит и сможет убедить всех, что это не только идеологическая ценность, но какая-то есть от этого еще и польза, то можно будет считать это ценностью национальной внешней политики. А пока это не ценность, это некий фантом, реализация которого не может пойти на пользу.

Александр Верховский,
директор информационно-аналитического центра «СОВА»