Иван Антонович: «В обществе зреют процессы недовольства, за которыми неумолимо последуют процессы отторжения».

Социальный курс любого правительства – это неотъемлемая часть государственной реформы и пожалуй, даже, по степени значимости она первична по отношению к задачам экономического развития.

Ведь что такое социальный курс? Это обеспечение тех, кто находится сегодня в стороне от активного участия в производственном процессе. Это проблемы социального обеспечения, проблемы здравоохранения, проблемы обеспечения инвалидов, детей и т.д. И поэтому о курсе пока, из того, что мы видели и слышали - из каких-то лихорадочных, разовых и, я бы сказал, довольно нервных действий и заявлений правительства, говорить пока рано.

Можно говорить о том, что правительство понимает, что эту задачу надо решать. А мы, наблюдающие в стороне, видим, что решить эти задачи нынешние люди, которые возглавляют социальный блок в правительстве, не в состоянии.

Я считаю роковой ошибкой министра социального обеспечения и здравоохранения Зурабова затеянную им историю с отменой льгот. Отменились не льготы, а отменилась гарантированность каких-то определенных услуг общества к тем, кто по разным причинам получил нетрудоспособность и недееспособность. Это же не пенсионное обеспечение. Это льготы. И это люди, пострадавшие на производстве в каких-то экстремальных ситуациях, которые были вправе рассчитывать на то, что государство о них позаботится каким-то особым образом.

Это очень важно – люди раньше чувствовали моральную ответственность государства по отношению к ним. Сейчас же все холодно перевели на деньги. И мало того, что эти деньги недостаточны, чтобы компенсировать те услуги, которые были оказаны, хотя с трудом и они  доставались, но еще и наша чрезмерно раздутая бюрократия трагически равнодушна к этим людям и испортила праздники большинству из них.

Ведь эта демонстрация, которая прошла в воскресенье в Подмосковье – это крик души, и это произошло не потому, что люди настроены так злобно, а просто потому, что они возмущены до глубины души всей этой монетизацией. И таким образом моральная обида, как я полагаю, даже сильнее материальной бессмысленности осуществляемой реформы.

Дело в том, что все равно местные органы власти никогда не будут иметь денег, чтобы компенсировать ими льготы. Они имеют деньги, чтобы строить особняки своим любовницам – мы знаем одного губернатора, который, по сообщениям печати, построил двухэтажный особняк официантке, которая была с ним в нежных отношениях. Но мы также знаем, что на все остальные случаи местным властям денег категорически не хватает. Поэтому вся эта социальная реформа – это катастрофический провал, который доверие к действиям правительства в социальной сфере основательно подорвал.

Второй катастрофический провал – это медицинское обслуживание. Де-факто оно уже давно перешло на оплату. Слишком велика сейчас доля врачей в медицинском корпусе страны, которые беззастенчиво запускают лапу в тощие карманы российских граждан, особенно пенсионеров. Ни одна услуга – ни вызов скорой помощи, ни вызов врача на дом – каждый из нас может рассказать десятки историй на этот счет – не проходит без того, чтобы этому врачу не позолотить ручки. Поэтому, когда врачи говорят, что они – низкооплачиваемая категория – я в это не верю. Они занимаются поборами, а когда уже люди вступили на путь поборов – а это немного напоминает мне вечные претензии к гибддшникам – им никакая зарплата не будет достаточной. И если человек привык получать внебюджетные доходы, то он никогда от этого не откажется.

В этой связи сфера медицинских услуг намного более коррумпирована, чем сфера, например, образования. Врачи просто пополняют свои абсолютно недостаточные доходы бессовестными поборами с граждан.

Что делать в этих условиях? В этих условиях не надо копировать западную систему. Ведь, честно говоря, всем очевидно, что мы хотели угодить Международному валютному фонду и перед вступлением во Всемирную Торговую Организацию именно поэтому решили отменить все льготы и заменить их денежными выплатами. Но это опытная система и она не сработала. Во-первых, у нас не найдется таких денег. Во-вторых, наша бюрократия оказалась трагически неспособной организовать это должным образом. В-третьих, я подозреваю, что в таком остервенелом стремлении нынешних лиц, отвечающих за социальное обеспечение, создать частные пенсионные фонды, которые копируются в надежде походить в будущем на всемогущественные американские пенсионные фонды, которые являются там субъектами экономического действия, потому что сосредотачивают в своих руках огромные ресурсы – наша бюрократия ищет себе доступ к новым большим ресурсам.

Пока же, как я считаю, государство должно создать систему пенсионного обеспечения на уровне прожиточного минимума. Точка. Это европейская традиция и европейская задача. Потом уже для тех, что захочет иметь для себя систему пенсионного обеспечения за его пределами, надо создавать те самые пенсионные фонды, о чем мечтает господин Зурабов. Но это уже второй этап после того, как свершится первый.

Мы же начали с совершенно непонятной для населения кампании по привлечению средств в частные накопительные фонды, которые за это время уже по двадцать раз успели организоваться и распуститься, и дискредитировали эту идею до конца.

Поэтому, как быть с социальной политикой? На первый план выходит жуткая социальная незащищенность граждан – в их пенсиях, которые намного меньше прожиточного минимума, и в росте их, который неадекватен росту заработной платы, и в кризисе системы медицинского обслуживания. Значит, нужна программа, решающая все эти проблемы. Но программа должна делаться не столько по типу копирования американского опыта, как делалась большая часть наших реформ, и особенно, приватизация, а на основании изучения европейского социального опыта, который накапливался столетиями, и самое главное – надо действовать с учетом возможностей России и даже психологического характера наших пенсионеров, их реального морального и материального статуса.

И это должна быть единая комплексная программа, а не набор отдельных инициатив, как это происходит сейчас – сначала они носятся с пенсионными фондами, потом, сорвавшись с них, вдруг объявляют о монетизации льгот, или потом вдруг ляпнут на весь мир, а потом извиняются по поводу того, что теперь не будет больше 5 дней пребывание наших граждан в больницах и т. д…

Если внимательно прочитать всю дискуссию членов правительства в этой сфере, то задача медицинского обслуживания вырисовывается следующая: надо определить, какие услуги будут оплачиваемые, а какие нет. Читай – практически все они будут оплачиваемыми! Но в таком случае, когда на первый план выносится проблема оплачиваемости – она же вытеснит все другие – мы же это знаем.

Программы такой пока нет, но нужда в ней острая. Общество ждет этого со многими вопросами, потому что прошел первый год второго срока президентства, но ни одна реформа, объявленная В.Путиным, не завершена правительством. Правительство торпедирует усилия президента по проведению реформ. Ни одно направление государственной работы не является достаточно завершенным, определенным и доложенным населению. И это вызывает большое недоумение и недовольство.

Вы же помните, как взорвались на исходе прошлого года все рейтинговые опросы настроений россиян – недовольны все, в подавляющем большинстве своем. И недовольны всем! И это уже не просто страшно. Раньше мы не проводили еще, десятки лет тому назад, подобного рода опросы. Но сейчас, когда мы их проводим, это говорит о том, что в обществе зреют процессы недовольства, за которыми неумолимо последуют процессы отторжения.