- На мой взгляд, полоса везения нашего президента закончилась с его переизбранием. Потому что дальше начались проблемы. Беслан, Абхазия, Украина, может быть, еще и ЮКОС. Вдруг начали прорезаться вопросы, достаточно серьезные и глубинно связанные с сомнениями в надежности механизма, который создается, с тем, что этот механизм терпит достаточно серьезные провалы и в области безопасности, и в области реализации каких-то целей за рубежом. И в общем, я бы сказал, что баланс этого года в целом не очень позитивный для нашей власти.
Что касается внешней политики, то внешняя политика, как мне кажется, конечно же, характеризуется активными усилиями нашего президента, который, в общем, уже напрямую руководит ею и министр ему - не очень большое подспорье. И он пытается отстроить какую-ту систему отношений, чтобы сбалансировать, допустим, позиции России, в отношениях с Западом, и позиции России в отношениях с Востоком, то есть, Китаем, Индией, Бразилией.
Вот с этой группой стран промежуточного пояса, переходного типа, Россия пыталась каким-то образом наладить отношения, расширить сферы взаимных интересов – наверное, для того, чтобы почувствовать себя не столь уж обнаженной перед Соединенными Штатами, где победил президент, который, несмотря на дружественную риторику, все-таки к России относится жестковато. И будет, наверное, относиться еще более жестко, из-за того, что происходит внутри России.
И поэтому может создаться такое впечатление ассиметрии, которое будет на грани какого-то серьезного охлаждения отношений.
Но насколько успешными будут эти попытки отладить и усилить позиции России за счет усиления ее связей с собратьями по переходному этапу, пока еще рано говорить. Но, в любом случае, суперзависимость России от своего экспорта за рубеж, и вообще на Запад - это нефтересурсы, газ и прочее, и суперзависимость России от импорта - это компьютеры, продовольствие, медикаменты, бытовая электроника и т.д., конечно же, ставят серьезный вопрос: если Россия на самом деле не готова идти на все более близкие отношения с Западом, то на что она рассчитывает?
Поэтому у меня такое впечатление, и я бы сказал так, аккуратно, что в течение истекшего года выявилось больше проблем, чем наметилось их решений в российской внешней политике.
- А стратегия какая-то продуманная в отношении с европейскими странами и США, она, на Ваш взгляд, присутствует?
Свойство нашей нынешней администрации – это отсутствие стратегии и даже намека на стратегию. Нет ее. Скорее, вместо стратегии мы наблюдаем такое коллективное желание отсидеться. Потому что объявление летом, когда президент наш выступал в МИДе и сказал, что приоритеты России – это СНГ - это не политика, понимаете?
СНГ – это тоска по прошлому, но из СНГ ничего не идет. СНГ нам мало чего дает, кроме того, что мы должны их снабжать чуть ли не бесплатно и энергоресурсами, и прочим, и продолжать какую-то политику – значит, продолжать тащить этот воз на себе.
Я не думаю, что это политика. Политика – это когда мы даем понять, что Россия должна модернизироваться. Нам нужна дальнейшая перестройка экономической системы, политической системы, системы внешних обязательств. На внешние обязательства надо будет идти, как бы не хотелось их на себя брать.
По всем этим моментам сегодня ясности нет. Есть какие-то намеки, есть какие-то частичные решения, в частности, последняя поездка В.Путина и его участие в саммите Азиатско-Тихоокеанского региона. Но какой-то явной стратегии, говорящей о том, что мы продолжаем сближаться с Западом и выстраиваем одно пространство с ним, у нас нет. Какие шаги сделаны? Разговоры были, были декларации, на шагов никаких почти нет.
Ну ладно, допустим, мы поворачиваемся в другую сторону. Хотим сблизиться с Китаем, Индией. Но здесь какие шаги сделаны, кроме поставок вооружений? Тоже почти никаких. Да и поставки вооружений конъюнктурны, они же не держатся на военных союзах. У нас нет военного союза с Китаем, у нас нет военного союза с Индией, у нас нет военного союза с Ираном.
Мы поставляем оружие для того, чтобы спасти оборонную промышленность, но непонятно для чего: чтобы помочь им воевать с кем-то? С кем? С Америкой? Вряд ли, потому что Америка – наш партнер. Вот здесь тоже возникают вопросы, связанные с отсутствием какой-то ясности. Стратегия – это какая-то ясность, в первую очередь.
Если ясности нет – значит, тогда возникает вопрос: либо стратегии нет, либо стратегия в чем-то таком состоит, о чем боятся или не хотят говорить.
- А баланс каких-то интересов между европейским и американским направлениями присутствует? Иногда создается впечатление, что российское руководство пытается выстраивать какую-то систему сдержек и противовесов. Вот недавно, например, В.Путин пообещал, что мы будем прислушиваться к мнению Германии в вопросах Чечни…
Вы знаете, я отнесся к этому весьма скептически, потому что, еще раз могу повторить, что любая ставка, даже минимальная, на разногласия между США и европейскими союзниками ударит только по России. Пока еще США и другие развитые страны, особенно Европы, это союзники, объединенные мощным блоком, который не умирает, а наоборот, живет и еще долго будет жить, и втянет туда Украину, а также другие страны. Поэтому рассчитывать на то, что какие-то их тактические разногласия, которые, безусловно, обнаружились в связи с Ираком, помогут России расширить для себя поле маневра, как мне кажется, это опасное заблуждение.
Потому что, наоборот, в какой-то момент и та, и другая сторона, для того, чтобы преодолеть между собой разногласия, обвинят Россию в том, что это она вообще-то воду мутит, и это будет не очень хорошая перспектива. И я не думаю, что было бы целесообразно вообще эту карту разыгрывать.
- А как Вы думаете, в чем главная причина наших внешнеполитических неудач? Может быть, неправильно распределен баланс сил в системе принятия внешнеполитических решений: между президентом, МИДом, другими органами власти. Или не хватает каких-то интеллектуальных разработок?
Да нет, все есть. И баланс сил, и политическая воля. Существует неясность со стратегией развития России во внутреннем плане – это главное. Куда будет идти страна? Вот вопрос, который требует ответа. Если в сторону создания демократического общества, тогда, естественно, должна выстраиваться соответствующая система внешнеполитических интересов. Это сближение с Западом, вплоть до заявки о вступлении России в НАТО, это ставка на подписание какого-то союзного договора с Соединенными Штатами, или квазисоюзного договора с Соединенными Штатами. Тогда возникает целая система логических последовательных шагов.
Если же речь не идет о том, что мы дальше будем развивать движение по пути демократии, а как всегда, начнем искать некий свой путь, тогда, естественно, эта целостная система пропадает и возникает какая-то другая система. Я называю эту систему интересов – отсидеться, может быть, само собой, рассосется...
Но тогда мы не готовы ни к чему, потому что без серьезных обязательств со стороны России не будет ни серьезных отношений с Западом, ни с Китаем, ни с кем-то другим! А взять на себя обязательства Россия пока не готова. Но раз не готова – то никто всерьез инвестировать в Россию ничего не будет!
Потому что инвестировать будут – технологии, капиталы и т.д. - в стратегические отношения и в политический капитал, и только тогда, когда Россия возьмет на себя, повторяю, очень серьезные обязательства и будет гарантировать их выполнение.
Поэтому вопрос заключается не в МИДе и не в чем-то другом, а в том, что в России, в российском правящем классе, еще не вызрело понимание того, что необходимо идти на какие-то серьезные обязательства. А поэтому доминируют тенденции на то, чтобы отсидеться в стороне, а там - пусть как получится, мы там потом посмотрим.
Ну, можно и отсидеться в стороне, и в конце концов, превратиться в какую-то маргинальную державу. Пожалуйста! Никто жалеть по этому поводу не будет…
Виктор Кременюк,
заместитель директора Института США и Канады, профессор.