После того, как события в Беслане ужаснули весь мир и вызвали волну сочувствия к России: к ее проблемам и к ее положению, меры, предложенные президентом России по улучшению положения, начал обсуждать весь мир и, в основном, негативно. Во всяком случае, в странах атлантического сообщества. Все они здесь увидели угрозу демократии и свобод в России, сворачивания гражданских прав и т.д.
Однако, когда президент Буш принимал план национальной безопасности №1, который фактически вводил чрезвычайное положение в Соединенных Штатах Америки, которое не отменено до сих пор, и практически подменило международное право, тогда почему-то никто не заметил, что это – угроза демократии.
Я принадлежу к числу тех, кто увидел в мерах, предложенных президентом по укреплению центральной власти, восстановление российской традиции единовластия, а также осознание того, что огромная, разноликая этнически, культурно и исторически территория России, как некогда царская Россия, так и в свое время СССР, может управляться только сильной властью.
Но я осознаю потребность в легитимизации этого подхода. У императоров дома Романовых была легитимизация помазанников божьих, которую никто и никогда не подвергал сомнению. У Коммунистической партии Советского Союза ее легитимизация была единственной властной силой и поэтому я не помню случая, чтобы когда-либо первый секретарь обкома, предложенный ЦК КПСС, был не избран на всей территории СССР.
У нас новые меры, конечно же, определенным образом сталкиваются с Конституцией. Я не знаю, в какой мере предложенная президентом законодательная инициатива этот вопрос смягчает. Но, в любом случае, эта мера обоснованная. Почему? Да потому, что выборы в областях представляли собой криминальный вертеп. Желающие идти в губернаторы искали громадные деньги, чтобы осуществить невероятную кампанию PR, в основном, в плане очернения соперников, внося большие деньги не только в криминальную среду.
Ну есть тут и второе чрезвычайное обстоятельство. Необходимость назначения губернаторов диктуется тем, что свободное волеизъявление сегодня в областях, в регионах невозможно. Потому что как избирались губернаторы – это не свидетельство свободного волеизъявления, а столкновение разных стратегий давления на избирателей. Таким образом, получается, что исторически Россия западный тип демократии не приемлет не только в центрах власти. Она не приемлет его там, внизу.
Я был также доволен, когда услышал предложение президента о созыве Общественной палаты. Дело в том, что если в эту Общественную палату как вороны, которых пугнули с одного куста и они перелетели на другой, перейдут те властители дум, которые называют себя демократами и еще вчера нас звали в мировую цивилизацию, где нас будто бы встретят с распростертыми объятиями, то ничего не изменится, так как их политический дискурс сегодня пуст и безответственен. Они рубят капусту на телевидении, попутно потчуя нас лошадиными дозами рекламы, потому что иначе капуста на телевидении не растет, как вы знаете.
Но есть и другой вариант – если Общественная палата будет избираться снизу, волеизъявлением народа, то хотите верьте, хотите нет, но мы восстанавливаем вечевое начало нашей российской демократии, которая блестяще сработала в смутное время 613 года, когда собравшийся Всероссийский собор, всех поколений всех национальностей и всех социальных слоев, избрал царя и он царствовал триста лет. Но для этого обязательно надо обговорить не только сам факт избрания.
Я не знаю, что там в законе говорится – у нас не принято публиковать проекты законов, которые предлагаются президентом, и мы не знаем вообще, в чем состоит их суть. Это является секретом. Непринятые законы в широкой печати должным образом и не публикуются, и не излагаются.
Ну, так если этого не будет, то демократия сузилась, если же это будет – тогда демократические ужатия избрания глав субъектов федерации компенсируются новой палатой.
Я должен сказать, что я не хочу, например, чтобы у Общественной палаты было право принятия решений, обязательных для страны. Это будет дубляж. Я надеялся бы на то, чтобы Общественная палата смогла принимать решения, которые обязательны к рассмотрению в наших законодательных учреждениях, что не означает автоматического утверждения. Это было бы серьезным рассмотрением, потому что это глас народа, и соотнесение с реальными возможностями. То есть, предстоит колоссальных размеров юридическая, правовая работа. И самое главное – что пока общественной дискуссии не происходит.
Иван Антонович,
профессор,
член Коллегии военных экспертов.