Конечно, нельзя отрицать того, и об этом так много говорят не только правозащитные организации, что контртеррористическая операция так называемая, которую проводят в Российской Федерации на Северном Кавказе, в первую очередь, в Чеченской республике, сама по себе приводит именно к росту терроризма. Фактическое признание этого содержится в официальных документах Генеральной прокуратуры Российской Федерации за прошлый год, где действительно сказано открытым текстом, что в результате проведения контртеррористической операции на Северном Кавказе возросла угроза терроризма. То есть, нонсенс, но в это же время – это официальное признание государственной власти.
Мы все об этом говорим очень давно и я думаю, что сейчас, после чудовищных, трагических событий в Беслане, это стало очевидно любому российскому гражданину – очевидно то, что политика власти в Чечне, политика власти на Северном Кавказе завела нас всех в очень страшный, очень кровавый тупик.
И сейчас, когда мы видим, что за фактически только за одну неделю в России произошло три, если не сказать четыре теракта, потому что взорвались два самолета, в результате чего совокупно погибло 89 человек, за этим последовал взрыв у место Рижская, где погибли 10 человек и были десятки раненых. И апогей террора – по циничности и извращенности того, что было сделано – Беслан, где было более тысячи заложников и большинство из них дети. Сейчас пока есть информация о 335 погибших, но люди продолжают умирать в больницах, и это значит, что жертв будет еще больше.
Анализируя то, что произошло, оглядываясь с ужасом на эти события, мы не можем не сказать, что силовые структуры, и это совершенно очевидно, неспособны предотвратить эти теракты и также неспособны, как показывают события в Беслане, минимизировать число жертв.
Наше государство не способно адекватно защитить самое фундаментальное право человека – право на жизнь. И конечно, нельзя отрицать того, что произошедший в Беслане теракт и теракты в Москве – все это связано с тем, что происходит в Чеченской республике: с той абсолютной безнаказанностью, в которой федеральные силовые структуры, местные силовые структуры оперируют в Чечне, с тем, что там продолжают исчезать люди.
Мы знаем, что по официальным данным за вторую чеченскую войну там погибло более 3000 человек. Но сегодня там тоже продолжают убивать людей без суда и следствия, людей пытают, грабят их дома. И здесь существует очень серьезная проблема, потому что их родные и близкие пытаются воспользоваться всеми возможными и существующими правовыми каналами, они пытаются добиться справедливости, они обращаются в прокуратуру, обращаются в суд. Прокуратура открывает дела, затем приостанавливает их, затем вновь открывает, затем снова приостанавливает. Они пишут президенту Путину – из администрации президента Путина идет отписка в Генеральную прокуратуру, та спускает информацию в прокуратуру Чеченской республики, эта прокуратура, в свою очередь, направляет информацию в местную прокуратуру – а оттуда семье погибшего или исчезнувшего человека посылают всего лишь еще одну отписку. И это тянется до бесконечности.
В результате люди отчаиваются, они понимают, что не могут найти правовой защиты, не могут найти своих близких и никто не хочет им помочь. И тогда кто-то из этих людей становится идеальным ресурсом для террористов. Именно отчаявшиеся люди, которые уже не знают, куда им пойти. И это очень страшно…
Я сама вернулась из Чечни 31 августа и летела через тот самый Беслан, потому что билетов на ингушские рейсы уже не было. И у меня задерживался довольно сильно самолет, я ждала рейс несколько часов и ко мне подсели местные молодые люди, веселые, симпатичные, трое парней и одна девушка. Мы с ними все время говорили и они рассказывали, как в Осетии хорошо жить, как там тихо и как спокойно, и что Осетия – это буквально рай на земле. И повторяли: ты не думай, у нас здесь никогда не будет войны. Вот наши соседи – они же сумасшедшие, они только и знают, что воевать. А у нас все совсем по-другому.
И буквально на следующий день в Беслане произошла эта чудовищная трагедия. И я сама по-человечески долго не могла забыть тот странный разговор молодых ребят из Северной Осетии о том, что там никогда не может произойти такого.
Но это происходит, причем со всеми нами и сегодня. И мы все должны признать, что к тому, что сейчас происходит, мы все имеем отношение. И мы все несем за это ответственность, в первую очередь, за то, что мы как сообщество граждан не предотвратили того кошмара, который все эти годы происходит в Чечне.
Трагедия в Беслане – это страшное и беспрецедентное преступление, но при этом наш долг – анализировать ситуацию и пытаться понять, с чего все началось и как выбраться из этого жуткого кровавого тупика.
Татьяна Локшина,
программный директор Московской Хельсинкской группы, председатель информационно-исследовательского центра "Демос".