- Я думаю, что если оценивать все эти трагические события не просто с точки зрения проколов спецслужб, которые всем очевидны по итогам не только этого чудовищного теракта, но и тех, которые произошли в августе, то один из выводов, который следует из всего произошедшего - что наша политика на Кавказе, и в Чечне, в частности, зашла в тупик. Потому что все это лежит в политической сфере, и мы сегодня пожинаем плоды тех ошибок, той политики, которую Россия вела достаточно долгое время, начиная с Ельцина, и теперь, во время правления Путина.
И отсюда возникает вопрос: не пора ли остановиться, осмотреться, и пересмотреть наше отношение к отдельным фигурам чеченского народа, в частности, к Масхадову? Я считаю, что он вполне разумный человек и готов был к компромиссу и часто об этом говорил и при Ельцине, и при Путине. И, наверное, имело бы смысл пойти на переговоры, только не с такими одиозными людьми, как Басаев, конечно, а с Масхадовым. Я думаю, что можно было бы на это пойти и вести с ним очень аккуратные, может быть, не совсем гласные, но переговоры. Вот это главный вывод, который сейчас напрашивается по итогам этих событий.
Если говорить о национальной стратегии, то политика России на Кавказе - это одна из тем, которую мы в своем последнем докладе, который называется «Национальная стратегия России и национальная повестка дня», где теме безопасности уделено очень большое внимание, выделили особо. Мы написали в этом докладе, что эта политика должна быть более гибкая и не столь однозначная, потому что Восток - дело тонкое, а Кавказ – еще более тонкая материя. И вести такую однозначную политику, как это делает наше руководство, наверное, неправильно. Сейчас это становится всем очевидно.
- А нужны ли, на Ваш взгляд, какие-то программы работы с населением? Обратной стороной медали подобных трагедий является рост национальной неприязни, радикализма, ксенофобии, но никто из политиков предотвращением этих процессов не занимается, а правоохранительные органы подчас их разжигают.
И самое главное – последние теракты вызвали у людей чувство страха и беспомощности, но никто из высокопоставленных политиков от начала и до конца трагедии, за целых три дня, к населению, к нации, если угодно, не обратился. Люди были брошены на произвол судьбы со своим страхом. Народ оказался само по себе, а власть – сама по себе.
Я тоже хотел об этом сказать. Это происходит потому, что народ в нашей стране рассматривается властями как электорат, и власть обращается к нему раз в четыре года, либо на думские выборы, либо на президентские. А потом о нем забывает, к нему не обращается.
А между тем в любом государстве, когда такие вещи происходят, то президент страны сразу же обращается непосредственно к народу и пытается с ним говорить, как, впрочем, и Ельцин делал в свое время. У него был один период, когда он чуть ли не еженедельно выступал с обращением к нации. Здесь же все дни трагедии была полная тишина, будто бы боялись сказать что-то не то, что не понравится…
И здесь надо понимать, и вы правильно сказали, что народ живет сам по себе, а власть - сама по себе. И этой смычки у нас нет, в отличие от других стран, которые считаются цивилизованными.
Посмотрите на то, как вел себя Жак Ширак, и, допустим, взять нашу историю, как наш президент себя вел - здесь мы видим две отличающиеся друг от друга модели поведения. Ширак на несколько часов отложил полет в Сочи, чтобы попытаться разрешить конфликт, связанный с французскими журналистами, и Франции удалось каким-то способом убедить тех, кто захватил этих журналистов в заложники, что не нужно делать резких шагов в связи с принятием закона, запрещающего ношение хиджабов. Закон, как известно, оставили, а журналистов освободили, и это победа Ширака.
А у нас нет этого, зато есть целый комплекс проблем. С одной стороны, люди брошены на произвол судьбы, к ним ни президент, ни власть в целом, в моменты трагедий не обращается. И очевидно вообще, что нужны обращения в нации, более регулярные.
А с другой стороны, нужны усилия не только спецслужб, которые здорово просели во всех этих трех историях, ну и нужны усилия дипломатические и политические, которые мы не видим.
- А каким образом можно ситуацию изменить? К Вам, к экспертам, Кремль прислушивается? Кто может повлиять на власть?
Мы пытаемся обращаться к власти, и у нас в Совете по национальной стратегии очень разное отношение к Владимиру Путину, но мы, тем не менее, едины в том, что Владимир Путин является главным политическим игроком. И поэтому мы пытаемся влиять, передавая ему наши доклады, где написаны, может быть, не самые глупые вещи.
Но пока, к сожалению, Владимир Путин не стал общенациональным лидером, лидером нации, как это положено. Любой президент в любой стране всегда является лидером нации. Он победил, он выиграл, и он несет высочайшую ответственность перед нацией, пока находится на этом посту. Здесь этого не чувствуется.
И, к сожалению, это не первый эпизод, можно вспомнить историю с «Курском», когда он оставался в Сочи, в то время как здесь весь народ был взбудоражен и следил за развязкой тех событий уже трехлетней давности. Вот это его главный недостаток.
Влиять, тем не менее, мы будем, хотя возможности у нас, как вы понимаете, ограниченные. Потому что если нам этим не заниматься, то тогда надо заниматься чем-то другим.
И еще, о чем можно было бы сказать – меня удивляет и просто поражает бездеятельность «партии власти» в эти дни. Где вообще была эта «Единая Россия»? Когда надо было продавливать весьма непопулярные социальные меры, они все тут как тут были, голосовали активно. А теперь тишина. А могла бы вся фракция заявить – мы готовы заменить детей и тех, кто находится в школе, давайте мы вместо них туда сядем! Это естественный ход для партии, которая объявила, что она всенародная и вообще, самая крутая в нашей стране, и определяет чуть ли не всю политику и общественное сознание. Так сделали бы что-нибудь! Совершили поступок! Опять тишина.
Проблемы нашей политической системы очевидны. Отвечая на вопрос, можно ли влиять на президента, могу сказать, что влиять можно только с помощью партийно-политической системы, но она у нас отсутствует, к сожалению. Те партии, которые существуют - они несамостоятельные, и ни одна из партий, ни коммунисты, ни СПС, ни «Яблоко», не сделали ничего. Не совершили поступка вот в этой истории.
Несколько дней все новости начинались с репортажей об этих трагических событиях, от них же – молчок. Как будто нет никого, ни одной партии. И это очень настораживает. Получается, что каждая из партий либо не знала, что говорить, либо боялась заявить о какой-то самостоятельной позиции, боялась, что на нее косо посмотрит Кремль. Вот это тоже – одна из главных проблем во взаимодействии власти и общества.
Валерий Хомяков,
генеральный директор Совета по национальной стратегии.