Для начала надо разобраться с терминами – ведь каждый воспринимает патриотизм по-своему. Идея патриотизма как такового – она, конечно, сегодня получила дополнительную востребованность, и это произошло потому, что у нас на сегодняшний день совершенно отсутствует то, что могло бы сплачивать людей. И в этом смысле то, что иногда называют национальной идеей, само по себе не рождается, а жизнь подсказывает некоторые направления развития, которые начинают притягивать к себе в ментально-психологическом смысле внимание населения.
На одном этапе развития центром кристаллизации массовых настроений становятся одни идеи, в другие периоды могут появляться совершенно другие идеи. Например, победа коммунизма - правильно об этом говорил Бердяев в ответ на заявления о том, что это была искусственная идея, привнесенная с Запада, - а он говорил, что нет, что душа русского народа в тот период была предрасположена к восприятию именно такой идеи, идеи социальной справедливости. Большевики победили в России не потому, что были умнее и сильнее других, а потому, что в них воплотилась душа русского народа, хотя и в не лучших своих проявлениях. И в тот момент для востребованной идеи были созданы благоприятные условия.
В другие периоды тоже можно отследить подобные идеи – когда собиралось государство, была востребована идея собирания земель, идея создания общего фронта против круговой атаки, которая на нас надвигалась со всех сторон. В результате идея сплочения становилась национальной идеей.
Почему именно сейчас востребован патриотизм? Ничего другого, на чем можно было бы строить объединяющее государственное сознание, сегодня нет. Кроме того, эта идея могла бы появиться, если сама нынешняя государственная власть поставила бы такую задачу – четко определить стратегический курс, которым она намерена следовать. Конечно, само по себе понятие – национальная идея – такое пафосное, возвышенное, и оно, как правило, требует каких-то воздействий, которые ощущаются всем народом, всей страной, без различия в социальной, национальной и всякой прочей принадлежности. Но это бывает только в определенные периоды истории.
Обычно все-таки, в более прагматичном плане, национальная идея подменяется стратегическим курсом развития страны, который формулируются национальными политическими элитами. Но наша нынешняя российская политическая элита такой четкой платформы не сформировала. Но с другой стороны, потребность в каком-то сплочении объективно востребована. Потому что ничего другого, что нас сегодня могло бы сплачивать, я повторяю, кроме принадлежности своей стране, не осталось.
У нас огромнейший разрыв в социальном положении, до 20-25 раз между богатыми и бедными слоями населения, у нас произошли расколы по национальному и религиозному признакам, по другим параметрам также. Поэтому единственный фактор, вокруг которого можно что-то строить, остается принадлежность к Отечеству. Но это как бы начинает превращаться в идеологию. Люди пытаются сделать принадлежность к стране некой идеологией. И в тех подходах, по которым начинают судить о патриотизме с идеологической точки зрения, начинаются разночтения. Потому что если патриотизм воспринимать только как приписку к гражданству и стране, то это одно, и это понятно. И сама по себе эта идея никого бы не сплачивала, если бы ее не начинали идеологически насыщать.
Но вот разные подходы – справа и слева – чем насытить патриотизм, являются различными. Но как только появляются в естественном факторе принадлежности к стране идеологические подходы, они начинают растаскивать эту принадлежность. В этом весь парадокс! Те, кто справа, будут говорить, что патриотизм - это есть глубокое понимание того, что в стране необходимо осуществить эффективные перемены по модели западных демократий. Другие скажут – нет, вся российская история основана на традиции приверженности крепкой власти, постоянной борьбе с иноземцами, на духе нашей православной культуры и т.д.
То есть, векторы различий порождены идеологией. Хотя, с другой стороны, сами по себе качества заслуживают уважения - это любовь к стране, в которой ты родился, неидеологизированное осознание того, что ты связан какими-то корнями с чем-то глубинным, тяга к нравственной и духовной культуре страны – и эти качества объединяют. И разумно этими качествами можно было бы пользоваться. Но вместо этого происходит растаскивание самого понятия «патриотизм», сюда вмешивается идеология, которая никогда не сплачивает людей на принадлежности к нации, а сплачивает на принадлежности к политической партии или еще к чему–то. А любое привнесение идеологических аспектов в понятие патриотизм – это урон.
- А кого из нынешней политической элиты Вы считаете патриотом? Кроме президента, конечно…
Да, президент у нас женат на России… Я считаю, что в принципе патриотизм – это то качество, которое не выставляется напоказ. Элита не должна формировать национальную идею, но она формируют политический курс, который ее подменяет. Но когда и курса нет, то на первое место выходит идеологический подход к проблеме. Вот он в большинстве случаев и виноват в том, что проблема патриотизма, то есть любви к родине, к отечеству, преданности ее культуре и истории, приобрела идеологизированный характер и стала предметом борьбы и растаскивания по политическим углам. И поэтому, я бы к политике проблему патриотизма, как и интимную жизнь людей, вообще бы не относил! То есть, запретил бы политикам это делать.
- Но они называют себя патриотами и не могут поделить эту нишу.
Нужно им сказать – в вашем исполнении, господа, тема патриотизма, будучи безусловно идеологизированной, звучит фальшиво! Каждый исполняет эту тему на свой манер, и повторюсь, в исполнении политиков, какой бы они ориентации не придерживались, это звучит фальшиво. И в этом смысле я бы просто не связывал понятие истинного патриотизма, которое должно быть абсолютно деидеологизированно, с деятельностью политиков. Если они что и могут сделать, то нанести иногда восполнимый, а иногда и невосполнимый урон истинному чувству принадлежности к народу и стране, где ты родился и где ты живешь. Политика – это такой фактор генетической греховности, если можно так сказать.
- А как Вы определяете патриотизм?
Мне ближе всего понятие патриотизма Петра Чаадаева в его «Философических письмах», когда он говорил, что «для меня понятие патриотизма обязывает не к восхвалению и постоянным клятвам в любви к Родине–матери, а означает право сказать ей нелицеприятную правду». Вот применительно к политике, если патриотизм может иметь некоторое отношение к политике, то я считаю, что это может быть только в понимании Петра Чаадаева.
Виктор Гущин,
политолог,
руководитель Оргкомитета «Гражданской инициативы».