Стоит задаться вопросом: с какой Европой нам лучше, выгоднее сотрудничать – процветающей либо увядающей? Вопрос представляется риторическим. Хотя бы потому, что экономические и социальные болезни в современном взаимосвязанном и взаимозависимом мире распространяются даже быстрее, чем любая вирусная инфекция. Поэтому нас должно интересовать, что произойдет с Евросоюзом в результате его предстоящего очень значительного расширения. Думается, едва ли кто-то может дать гарантированный прогноз на этот счет. Есть разные точки зрения, в том числе – среди самих европейцев.
Одни говорят, что вливающиеся в объединенную Европу новые, свежие силы придадут ей новый динамизм, Евросоюз станет более мощным и жизнеспособным субъектом мировой экономики и политики, причем – менее зависимым от Соединенных Штатов Америки. Другие озабочены тем, что количественный рост пойдет в ущерб качеству. Очень обеспокоены те страны, которые получают из общего котла солидную добавку к собственным ресурсам: как бы новые партнеры за европейским столом не урезали их долю пирога. Но серьёзнее иное: процесс согласования интересов ещё более затруднится столкновением множества точек зрения, и это может привести к тому, что главные решения снова станут приниматься на национальном уровне (Гельмут Шмидт). Отмечается, что резко усиливается роль бюрократии. Основные, важные для судеб народов решения принимаются сейчас на уровне наднациональном, их принимают чиновники, скажем, Брюссельской комиссии, никем не избранные, просто назначенные другими чиновниками, а национальные выборы становятся во многом бессмысленными, ибо парламенты уже не решают тех главных вопросов, все национальные властные структуры становятся лишь исполнителями стратегических решений (Ральф Дарендорф). Наднациональная бюрократия, оторванная от национальной почвы, более бесконтрольна, а она разрастется. Историк и писательница Диана Пинто пишет ещё об одном: если вы спросите любого европейца, кто представляет его в Европарламенте, он чаще всего не ответит, не помнит. То есть усиливается отчуждение граждан от управления всеми жизненно важными делами. Проблем много, они обостряются с расширением союза, и ещё не ясно, насколько позитивным будет общий результат. Мы не можем заметно повлиять на эти процессы, но ведь важно, какие позиции будем занимать, положительно или негативно относиться к процессу в целом, ведя переговоры, отстаивая свои интересы в новой ситуации. От этого зависит, с благополучными или переживающими трудности соседями будем иметь дело, от этого зависит и отношение к нам с их стороны.
Нас особенно раздражает, что бывшие партнеры по СЭВ, по Варшавскому договору, братья и «братушки» повернулись к нам спиной. Но не стоит ли «на себя оборотиться», вспомнить, что слишком крепко сжимая их в дружеских объятьях, мы ограничивали их свободу, и вместе с нами они всё больше и больше отставали от соседей в экономическом развитии, уровне благосостояния. Да, они отождествляют Советский Союз и новую Россию, это называют «фантомными болями». Но не усиливаются ли эти боли, когда мы брюзжим по поводу их активного вхождения в Европу, начинаем говорить языком ультиматумов, голосом любимой «Родины» и её вождя Рогозина, протестуем, собственно, против их суверенных прав? То же касается бывших республик Советского союза, прибалтийских государств. Как ни парадоксально, после длительной борьбы за независимость и свободу они, освободившись от объятий одного союза, тут же, не изведав, думается, всех прелестей независимости, кинулись в объятия другого союза, вернее – союзов, Евросоюза и НАТО. Продемонстрировали, что отнюдь не самодостаточны, как, скажем, даже Швеция, Финляндия, Дания, проявляющие характер в отношениях с европейскими организациями. А ведь Збигнев Бжезинский не даром заметил: когда страна присоединяется к Евросоюзу, её президент подписывает протокол, занимающий одну страницу. Однако это означает, как, кстати, и при вступлении в НАТО, что страна обязуется выполнять множество особых договоров, особых требований, детализирующих протокол – ещё 80 тысяч страниц. Но бывшие члены «единой семьи народов» Советского союза идут на это, надеясь обрести в новой «семье» безопасность и перспективу процветания. Стоит ли судить их за это? Не лучше ли пожелать по-джентельменски счастья в новой семье? Не будет ли это более способствовать плодотворному сотрудничеству, чем угрозы перекрыть заслонки на нефте- и газопроводах и обещание иных санкций?
Когда генерал говорит, что обеспокоен выходом НАТО к нашим границам и созданием вокруг нашей страны американских военных баз, его можно понять: на то он и генерал. И хорошо, если высказывания не столько агрессивны, сколько конструктивны. Если же молодой учёный утверждает, что мы были европейцами только тогда, когда наши танки стояли в трех днях перехода до Ла-Манша, а теперь неизвестно кто, это очевидно не полезно для отношений с расширяющимся Евросоюзом. Да, нужно отстаивать собственные, российские интересы, как всегда и везде, но вопрос – как, в какой атмосфере. Ведь очевидно, что и от нас зависит, в каком мире мы будем жить, с какими соседями, доброжелательными или неприязненными, иметь дело.
Заместитель главы МИД Владимир Чижов высказался недавно, что товарооборот России с Евросоюзом после его расширения увеличится с 37% до 51%. "В абсолютных цифрах наш товарооборот имеет шансы превысить 100 миллиардов евро в год, причем со значительным положительным сальдо в пользу России". Он отметил существование "такого объективного фактора, как уникальная экономическая взаимодополняемость". А в сфере политического взаимодействия России с ЕС "наши позиции во многом совпадают". Прежде всего, это касается новых проблем, связанных с новыми угрозами и вызовами, а также проблем безопасности и строительства многополярного мира.
Не лучше ли, помня о своих интересах, акцентировать внимание на этих моментах?
Александр Иванович Волков,
д.и.н., ведущий эксперт МиК.