«Время неопределенности и тревожных ожиданий прошло», - сказал президент Владимир Путин в своей программной речи перед доверенными лицами. Выборная кампания будет скучной, почти во всём предсказуемой, - заявили в один голос политологи, политтехнологи, социологи. Ясно, кто станет новым президентом, примерно ясно, из кого он выберет премьера… Как в воду смотрели! Только забыли все мы дружно, что вода, как и зеркало, отражает реальность «шиворот навыворот». И потом удивились, что всё пошло не так, как думалось. Президента ещё не избрали, а он уже отправил в отставку правительство и начал искать нового премьера. Только начали угадывать это новое имя - вот же вся колода перед нами, а президент вдруг вытащил карту совсем из другой колоды, и не из рукава даже, как примитивный фокусник, а из-за рубежа. И началось в обществе, главным образом - в политической элите, да и вообще в среде политически активных граждан новое «время неопределенности и тревожных ожиданий», если считать, что некое прежнее действительно закончилось.
Вице-президент фонда ИНДЕМ Михаил Краснов недавно напомнил в одной их журнальных публикаций такой факт. Русский философ князь Евгений Трубецкой в 1904 году писал, что над обществом сгустилась атмосфера «ноющей бессмыслицы». Так же склонен определить Краснов и атмосферу нашего времени, и его не трудно понять, если только и слышишь о бессмысленности тех же выборов с предопределенным результатом, бессмысленности борьбы с коррупцией, неясных перспективах экономического развития и более того - общего движения страны….Он размышляет о том, что именно обессмысливание жизни, упадок национального духа, а не просто, не сами по себе нехватка хлеба или иные трудности жизни приводят к социальным конфликтам и катастрофам. Замечательно верное утверждение! Это подтверждает история не только нашего народа.
Если посмотреть с этих позиций на весь процесс смены власти, происходящий ныне, на правительственную реформу в особенности, то обнаружится, что у нас, как это происходило в последние десятилетия уже не раз, телега опять оказалась впереди лошади. То есть любая реформа, казалось бы, должна проводиться с определенным высоким смыслом, ради совершенно определенной цели, под неё и подстраиваться. У наших же политиков первые слова на языке - техническое, технический, техническая. Любимое президентами правительство - техническое. Премьер - технический. Административная реформа - техническая. Потому что кажется первые цели реформы - простота управления, выпрямление нашего властного «трубопровода», по которому указания и бумажки спускаются сверху вниз, а также сокращение аппарата. Но ради чего и упрощение и сокращение?
Говорят - ради эффективности управления. Цель тоже, получается, как бы техническая. В Конституции, конечно, заявлены основные наши ценности и цели - свобода, демократия, права человека… Но они уже давно заявлены, а в жизни мы наблюдаем ущемление этих свобод, остро проявившееся, скажем, в отношении к СМИ (что автору просто наиболее близко), в сфере свободы предпринимательства, в самой идее и практике управляемой демократии и т. д. Так что? Реформированное и сокращенное правительство строже выстроит всю вертикаль власти, лучше будет направлять деятельность тех же СМИ, решительнее вторгаться в бизнес, строже руководить региональными властями и органами «самоуправления»? Или она не для этого? Или всё же на первый план выдвинутся достоинство личности, право человека на самореализацию, свобода его экономической и социальной активности? Ведь это вроде бы должно быть главным согласно Конституции? Но создается впечатление, что всё названное отошло на второй план, и сами граждане сильно разочаровались в сих ценностях, в свободе и демократии. Это, собственно, не только впечатление, а и результаты социологических исследований (о чём мы уже писали). Последний опрос ВЦИОМ на тему «Россия накануне президентских выборов» дал такой результат. Респонденты отвечали на вопрос: «На решении каких задач должен в первую очередь сосредоточиться будущий президент?» На последнем, 18, месте среди всех задач оказалось «развитие демократических институтов (свободных СМИ, общественных объединений) и политических свобод граждан» - это сочли важным лишь 2% опрошенных!
Отчего так? Оттого как раз, что люди совершенно не чувствуют себя хоть в какой-то мере творцами своей судьбы, активными участниками экономического и социального процесса. И чувствуют, и понимают, что всё решается без них. Сильно способствовали тому, как ни парадоксально, парламентская выборная кампания и вся подготовка президентских выборов - в особенности. Это неопределенность ситуации, которая управляется из единого центра, и такое управление не может быть уравновешено действием каких-либо иных политических сил: оппозиция немощна. Это непредсказуемость решений и действий президента, никак не контролируемых его вроде бы партией, «партией власти», которая по сути таковой и не является. Она, скорее, партия пособников власти, не более того. Наконец, закрытость власти, таинственность её действий, чем почему-то гордятся. Но ведь то, что хорошо в деятельности правоохранительных органов, и то не всех, что хорошо в действиях разведки против врага, отнюдь не хорошо в управлении обществом свободных людей. Вот в этом мы расходимся с выбором развитых стран, с европейской, прежде всего, цивилизацией. Мы исходим из возможности произвола в своих решениях по поводу средств управления и хватаемся за самые грубые инструменты воздействия на общественные процессы, - образно говоря, за лом и дубину, однако, тенденции современного развития требуют совсем иного: всматриваться в реальности жизни, как мастер резьбы по камню всматривается в его естественный узор, чтобы выявить и подчеркнуть потом природный рисунок. А для необходимой коррекции использовать тончайшие инструменты. Человек ведь сложнее, чем любая иная материя. И одна из важнейших особенностей европейского подхода к управлению - максимальная вовлеченность, или часто говорят - включенность в него возможно большего числа граждан во всех сферах жизни и на всех уровнях. А до того и для того - широчайшая их информированность обо всех общественных и государственных делах. Вот в этом смысле с реформой что-то изменится? Человек почувствует себя более свободно, достойно, хозяином своей судьбы и вершителем судеб своего села, города, народа?
Что нового придет к нам с реформой и новым правительством?
Если присмотреться к выступлению Михаила Фрадкова перед депутатами Государственной думы, то оказывается, что все задачи нового кабинета, которые он перечислил, соответствуют прежним заявлениям его предшественника и, конечно, - высказываниям президента. Это обеспечение экономического роста, повышение конкурентоспособности российских предприятий, укрепление позиций отечественного производителя на мировом рынке. Это - развитие высоких технологий и военно-промышленного комплекса. ВПК опять становится предметом первоочередного внимания, планируется повысить расходы на него. Премьер перечислил ряд других приоритетных направлений. Предполагается "увязать вопросы внешнеэкономической и промышленной политики". В социальной политике особое внимание правительство будет уделять развитию депрессивных регионов с тем, чтобы выровнять уровень жизни населения по стране. Для мотивации граждан и компаний по уплате налогов ставка единого социального налога будет снижена, государственная помощь малоимущим слоям населения будет адресной…. Что из всего этого нам не обещал Касьянов? Пожалуй, лишь одна фраза из речи нового премьера обратила на себя особое внимание своей непонятностью и дала возможность журналистам «потанцевать» на ней - та, что правительство будет идти "антикоррупционным критическим путем проведения экономических реформ". По отношению к кому или чему критическим? По отношению к прежнему курсу? К нашему бизнесу? Или к самому себе?
Но дело не в частностях, не в одном обороте речи. Премьер пообещал сделать работу правительства более информационно открытой. Тогда, быть может, тревога от неопределенности и «ноющей бессмыслицы» стала бы в обществе несколько меньшей? Но не будем этим особенно обольщаться, ибо мы знаем, что такие вещи главным образом зависят от президента, а у него сложился уже свой стиль работы, и ничто пока не говорит, что он изменится.
Александр Волков,
д.и.н., эксперт МиК