Илзе Лиепа: Я должна держать марку

Илзе Лиепа известна в России не только как звезда русского балета, исполняющая главные роли на сцене Большого театра, но и как актриса кино, фотомодель. Однако в последнее время в прессе все чаще стали говорить о ней как о балерине, которая в скором будущем воплотит на сцене образ принцессы Дианы. Столь заманчивое предложение именитой балерине сделал известный английский хореограф Джилиан Линн. Об этом и многом другом Илзе Лиепа рассказала в эксклюзивном интервью газете ЛИТЕР-Неделя.

ЛИТЕР-Неделя: У вас довольно необычное имя, а что оно означает?

И.Л.: Мои родители познакомились тогда, когда моя мама снималась на рижской киностудии «Илзе», вот в честь нее меня так и назвали, а православное имя у меня Елизавета.

ЛИТЕР-Неделя: В прессе появилась информация о том, что вы в ближайшем будущем воплотите на сцене образ леди Ди в спектакле «Народная принцесса», расскажите об этом проекте.

И.Л.: Про это очень много говорят, но на самом деле проект, который нас всех так очень интересует, находится сейчас в состоянии обсуждения, поэтому я, наверное, воздержусь пока от комментариев. Скажу только, что переговоры идут с очень интересным английским хореографом Джилиан Линн, той самой, которая делала танцы в знаменитых мюзиклах Cats и Phantom. Я с ней уже однажды работала, тогда она ставила для меня балет по приглашению Андриса на специальный концерт в Большом театре. Это была изумительная, просто потрясающая работа, и мы остались очень довольны друг другом. А прошлым летом Большой был на гастролях в Лондоне, где я показывала Пиковую Даму. Там мы с ней встретились, и возникла идея вновь поработать вместе. Но пока об этом еще рано говорить, ведь это дорогостоящий и серьезный проект.

ЛИТЕР-Неделя: Как принимают Большой театр сегодня? Многие поговаривают, что это уже не тот театр, который был раньше.

И.Л.: То, что Большой сейчас другой театр, это да, но это не значит, что он сейчас менее интересный. Для моего отца Англия всегда была особой страной, его там очень любили, и он любил ездить туда на гастроли. Это было взаимное притяжение его и английских поклонников балета. Так вот от этих самых поклонников я в очередной раз услышала, что гастроли Большого театра — это самое важное событие за весь театральный сезон года. Так что, я думаю, интерес по-прежнему есть и Большой для многих остается недосягаемым.

ЛИТЕР-Неделя: Вашего отца тянуло в Англию, а есть страна-магнит у вас?

И.Л.: Я не могу сказать, чтобы я куда-то рвалась. Есть просто особые гастроли, которые для меня наиболее ответственные, к тому же я понимаю, что многие по-прежнему смотрят на меня как на непосредственный отблеск моего отца, а это большая ответственность, и в любой ситуации я должна держать марку. Нравится выступать на любой крупной сцене, так, например, когда я танцевала по приглашению в римской национальной опере в Риме и моей партнершей была Карла Фраче, в балете это имя такой же величины, что и Майя Плисецкая. Это не юная балерина, но такой же мощи, и она по-прежнему выступает согласно своему возрасту. Этот балет был придуман на двух танцовщиц, и для меня было очень волнительно выступать на одной сцене с такой великой балериной. Жалко только, что его, наверное, никогда не увидят мои российские поклонники, потому что это итальянский проект, а я считаю, что это один из самых моих удачных спектаклей.

ЛИТЕР-Неделя: Может, стоит подумать о том, как самой поставить его в России?

И.Л.: Нет, это невозможно, ведь я не хореограф. Да, я могу для себя что-то нафантазировать, доработать, но не поставить целый спектакль. Сейчас у меня в Москве есть своя фитнес-студия и детская балетная школа, и что-то для этого я могу делать, но не это моя профессия. Мне кажется, с этим нужно родиться, и если это проявляется в человеке, то, наверное, еще в раннем возрасте. Невозможно закончить танцевать и решить: ну а сейчас я хореограф.

ЛИТЕР-Неделя: А когда вы поняли, что да, я балерина?

И.Л.: Я сейчас готовлю к печати книгу, это не биография, а комплекс упражнений, направленный на проработку всех проблемных женских зон. Но вместе с этим в ней, конечно, есть мои воспоминания, размышления на тему, что есть моя жизнь. И вы знаете, когда пишешь, невольно отвечаешь на все эти вопросы, начинаешь задумываться, почему все произошло именно так, а не иначе. И благодаря тому, что я сама работаю над этой книгой, вдруг начала понимать, что нам с братом невероятно повезло. Театральных семей ведь очень много, наша не единственная, но мы благодаря нашим родителям жили просто в невероятно творческой атмосфере. Они не ставили грань между их взрослой жизнью и нами. Тогда просто невольно возникает вопрос, хватало ли у ваших занятых родителей времени на то, чтобы заниматься с нами? И времени, конечно бы не хватало, если бы они провели вот эту черту. Была бы разница — время для детей, и время для взрослой жизни, они же просто стерли эту грань, и их жизнь стала нашей жизнью. Отец привлекал нас к своим занятиям вне театра, брал на свои загородные прогулки, благодаря которым он поддерживал свою форму. И все это невольно становилось для нас школой труда и дисциплины. Для нас это стало настолько интересным и важным, что в результате всего этого и родилось наше желание и невозможность пойти другим путем, потому что слишком во многое мы окунулись с самого раннего детства.

ЛИТЕР-Неделя: Свой дебют помните?

И.Л.: Таких дебютов было несколько, и я даже не знаю, что из них считать основным: мои танцы на открытой веранде в пионерском лагере или наше с Андрисом выступление в училище в вальсе «Спящая красавица», или в школьной программе, когда я в первый раз вышла танцевать серьезную вариацию. Что считать первым? В принципе, все они первые и очень разные. Когда танцевали в последней паре вальса «Спящая красавица», мы с Андрисом были во втором классе школы. Там был такой момент, когда мальчик должен был перекинуть гирлянду сзади, а девочка ее поймать. Так вот, мы всю ночь волновались и тренировались. Взяли какой-то шерстяной полосатый шарф и дома репетировали, как я буду ловить этот шарф. А уже на премьере папа снимал нас из-за кулис, а мама аплодировала в зале. Для нашей семьи это было событие — наше первое появление на сцене Большого театра в танце. На самом же деле для меня серьезные выступления начались еще раньше. Когда мне было пять лет, я вышла на сцену Большого в образе маленького сына Чио Чио Сан в опере «Мадам Баттерфляй», и вот это были мои первые выходы на сцену. Я тогда еще и не начала заниматься балетом, но уже стала артисткой.

ЛИТЕР-Неделя: Тогда, наверное, и зародилось желание попробовать себя в драматургии?

И.Л.: Нет, не думаю. Все как-то само собой получилось. Кино появилось в моей жизни тогда, когда начались большие сложности в балете и не было возможности работать в Большом театре. Драма меня всегда привлекала, просто для нее нужно было созреть и дорасти, и я рада, что она не рано началась у меня. Не могу сказать, что все это от всеядности, наверное, просто от желания находить творчество во всех проявлениях. Обед ведь тоже можно приготовить творчески. Но я ни в чем абсолютно не хочу себя пробовать. У меня сейчас есть новое дело, мой клуб, там я сама преподаю, учу взрослых женщин танцевать, следить за фигурой, и мне это нравится.

Беседовала Марго Эрванд, фото Сергея Ходанова, Алматы