Миграция: все впереди

В казахстанском информационном пространстве перечень тем, который можно обобщить под названием «Казахстан и миграция», нельзя назвать лидером в привлечении к себе внимания. После того как в конце 1990-х годов пошли на спад объемы эмиграции русского и русскоязычного населения из страны (до того только по официальным данным, республику покинуло около пятой части ее населения), термин «миграция» стал редко встречаться в средствах массовой информации (СМИ). Лишь один аспект проблем миграции время от времени проявлялся: попытки граждан различных азиатских стран транзитом через территорию Казахстана и других государств СНГ нелегально попасть в Западную Европу. Например, еще в 1997 году руководство Комитета национальной безопасности (КНБ) озвучивало в прессе эту проблему (например, статья «Проблема незаконной миграции иностранных граждан приобретает все более острый характер», «Панорама», № 50, 26.12.1997). Другие миграционные «грани» тогда еще не просматривались, хотя, пожалуй, предвидеть, и даже, отчасти, просчитать их можно было уже в то время, будь государственная политика ориентированна на решение долгосрочных задач. Тогда, к сожалению, этого не произошло.
Вновь заговорили о миграции в самые последние годы. Внимание общественности и власти все больше привлекала трудовая и при этом, в основном, нелегальная миграция в Казахстан граждан соседних стран постсоветской Центральной Азии. Понятия «трудовая» и «нелегальная» стали практически синонимами: «незаконная занятость — одна из основных характеристик трудовых миграций в Центрально-азиатском регионе», отмечала известный казахстанский эксперт по этой проблеме Елена Садовская («Миграции в Центральной Азии: проблемы и перспективы. Материалы международной конференции», Алматы, 2005). Для иллюстрации этого утверждения можно привести такой факт: по официальным данным, в 2002 году в Казахстане на основе легальных разрешений на работу трудилось 18 граждан Киргизии и двое — Таджикистана, в то время как фактически такое количество иностранных граждан можно было легко найти на 2 — 3 стройках в окрестностях любого крупного южного города Казахстана.
Несмотря на внимание к этой проблеме (она обрела даже фольклорную грань — появились анекдоты про граждан соседних по Центральной Азии стран, работающих в Казахстане), точного представления об ее масштабах в стране нет. Принято считать, что ежегодно в Казахстан прибывает около 1 млн. трудовых мигрантов из соседних стран, об этом, в частности, говорил президент Нурсултан Назарбаев на 4-м форуме казахстанских женщин в сентябре 2004 года (Б. Султанов, «Нелегальная миграция в Казахстане и проблемы безопасности страны», доклад на упомянутой выше международной конференции). Это — колоссальная цифра для Казахстана, где все население страны в 2005 году лишь немногим превысило 15 млн. человек, а численность экономически активного населения (от 15 лет и старше) во 2 квартале 2005 года составила 7,9 млн. Тем самым видно, что соотношение трудовых мигрантов и трудоспособных казахстанцев просто беспрецедентно. Вряд ли где-либо в странах ЕС или СНГ есть подобные примеры, а больший разрыв найти можно, может быть, только в Эмиратах.
В России, правда, тоже нет до конца ясной картины с количеством нелегалов, что признал даже директор Федеральной миграционной службы Российской Федерации Константин Ромодановский в передаче «Клуб сенаторов» на телеканале «Россия» 26 ноября 2005 года. Но, в любом случае, соотношение работоспособного населения и мигрантов там ниже, чем в Казахстане, если исходить из цифры 1 млн. мигрантов в нашей республике.
То, что такая картина объективно существует, говорит о необходимости и даже уже неизбежности импорта рабочей силы в Казахстан. Косвенно это порой признают официальные лица, например, Гульжана Карагусова, министр труда и социальной защиты Республики Казахстан, заметила в феврале 2005 года на конференции «О состоянии и проблемах подготовки кадров в системе образования и на промышленных предприятиях Республики Казахстан»:
- Когда началась реализация программы строительства жилья, мы увидели, насколько не хватает рабочих профессий, элементарных рабочих профессий. Потеря профессиональных школ по подготовке сказалась очень сильно. Значительная часть многих строительных компаний вынуждена нанимать иностранных специалистов.
Условия для все увеличивающегося спроса на иностранную рабочую силу налицо. Директора заводов говорят о рабочих 60 — 65-летнего возрастов, которых можно увидеть в цехах, в то время, как молодежи там нет. В горно-металлургической отрасли, которая, наряду с нефтедобывающей, является основой казахстанской экономики (около трети в общей доле экспорта, более пятой части — в объеме выпуска промышленной продукции), кадровая ситуация тоже критическая. Средний возраст рабочего — 50–55 лет, молодежь идет в забои и к печам крайне неохотно. При этом представители отраслевого профсоюза еще и опасаются, что интеграционные процессы в рамках Евроазиатского экономического сообщества (ЕврАзЭС) могут привести к трудовой миграции казахстанских квалифицированных кадров на горнорудные и металлургические предприятия России — там выше зарплаты.
Удивительно, но, не смотря на серьезность проблемы кадрового дефицита для экономики и согласия с тем, что решать ее придется за счет импорта рабочей силы, не известно сколько ни будь серьезных исследований по вопросам оптимального общего количества трудовых мигрантов, их численности в профессиональном разрезе и квалификации. Единственное известное нам высказывание официального лица на этот счет принадлежит министру Гульжане Карагусовой, заявившей в сентябре 2005 года на открытии первого Евроазиатского парламентского форума по миграции в Алматы:
- Если в России выяснили, что для нормального функционирования экономики в ближайшие годы ей надо завозить 1 млн. трудовых ресурсов, то, если мы охватим всю казахстанскую индустриально-инновационную программу, которая у нас принята, для ее реализации Казахстану понадобиться не меньшее количество человек.
Как видно, сегодня характеризовать вопрос трудовой миграции в связи с задачами развития экономики страны официальные лица могут только в виде и на уровне допусков на грани сослагательного наклонения. Это удивительно, но это так.
Еще характерный пример. Один из руководителей организационных структур ЕврАзЭС, кстати, казахстанец, по специальности экономист, в своей статье о проблемах нелегальной миграции в странах Евразийского экономического сообщества опирался почти исключительно на российские данные, статистику и оценки. Почему не на казахстанские? Видимо, за малым количеством и бессистемностью таковых.
Зато иностранные эксперты отмечают неизбежность широкого привлечения иностранной рабочей силы в Казахстан. Например, Ганешан Вигнараджа, старший экономист Азиатского банка реконструкции (АБР), представляя в ноябре 2005 года в Алматы аналитический доклад АБР «Центральная Азия в 2015 году» заметил, что, если Казахстан хочет добиться поставленных перед собой задач по росту ВВП, «вам не обойтись без масштабного привлечения иностранной рабочей силы».
Ситуация с необходимостью импорта рабочих рук в Казахстане очень напоминают ту, что существует в России, с тем только отличием, что у соседей эта тема обсуждается широко, и есть даже оценки неизбежного ежегодного количества допускаемых в страну трудовых мигрантов. На упомянутом выше Евроазиатском парламентском форуме по миграции член Совета Федерации России Вадим Густов заметил, сославшись на «научно обоснованные оценки», что для «закрытия» проблемы нехватки трудовых ресурсов в Российскую Федерацию ежегодно надо «импортировать» 1 млн. трудовых мигрантов. Известно и мнение, что эта цифра слишком мала, но, так или иначе, над данной проблемой в России идет работа, чего незаметно в Казахстане. Почему? Можно назвать ряд причин, и среди них даже идеологическую: слишком много проблем и просчетов государственной политики может всплыть в результате беспристрастного анализа причин миграции, а это бросит тень на образ Казахстана как страны, ведущей исключительно успешную политику реформ.
Сегодня вопросы притока мигрантов в Казахстан на официальном и полуофициальном уровне в основном комментируются с точки зрения контроля над угрозами безопасности. Образно говоря, это «тема» не для министерств труда или экономики, а для МВД. Похожая картина и в экспертном сообществе: так, ничего не слышно о существовании аналитических работ по вопросу сегодняшнего и перспективного уровня зависимости казахстанского рынка труда от мигрантов.
Надо отметить, что и определенная часть общественности не готова к серьезному восприятию проблемы нарастающей трудовой миграции в Казахстан. Автору этой статьи недавно пришлось убедиться в этом самому. Стоило на одной из дискуссий только попытаться поднять вопрос о необходимости обсуждения будущих отношений в казахстанском обществе, важной и большой частью которого станут мигранты из соседних стран, как на автора в агрессивной, уже почти забытой стилистике сталинско-вышинских времен посыпались упреки в попытках «внести внутриазиатский и внутримусульманский раскол». Эти упреки затем перекочевали даже в казавшиеся респектабельными издания.
Неизбежность увеличения в Казахстане количества внешних трудовых мигрантов следует из нескольких причин. Во-первых, скорое вступление страны в ВТО. Опять же обратимся к словам министра Карагусовой, сказанным на одной из экспертных конференций в 2005 году: «Первое, что требуется при вступлении в ВТО, это открыть наш рынок труда, а, учитывая тот дисбаланс, который у нас есть в спросе и предложении на рабочую силу, мы действительно можем оказаться в плачевном состоянии, когда большая часть нашего трудоспособного населения в связи со своими квалификационными параметрами, просто не сможет найти свое место». Об этом же говорят и лидеры горно-металлургических профсоюзов, отмечающие, что, «со вступлением в ВТО появится возможность массового притока на наш рынок иностранной рабочей силы, особенно из Китая».
Во-вторых, полный дисбаланс на рынке профессионального образования. По словам известного казахстанского предпринимателя Кадыра Байкенова, «для экономики развитой страны нормальным соотношением по количеству подготовленных специалистов с высшим, средне-специальным и начальным профессиональным образованием является соотношение 1:1:5; а в Казахстане это соотношение составляет 6:2:1; мы готовим шесть инженеров на одного рабочего, в то время как в других странах на одного инженера приходится пять подготавливаемых рабочих». Заметим по ходу, что в словах г-на Байкенова речь идет о количественном аспекте этой проблемы, и не затрагивается качественный, а инженеров на самом деле, как и квалифицированных рабочих, готовится очень мало, ВУЗы по прежнему выпускают в основном юристов и экономистов. Исправить этот дисбаланс быстро, даже за пять лет, не реально, значит, нужно импортировать иностранных рабочих. Или отказаться от планов подъема собственной перерабатывающей промышленности.
Наконец, важная третья причина, обуславливающая рост числа иностранных рабочих и вообще иностранцев в Казахстане — попытки России контролировать свой рынок труда. Уже упоминавшееся выше выступление г-на Густова на конференции по миграции в Алматы осенью 2005, как и меры в России по легализации мигрантов, многие восприняли как следствие начала формирования политики контролируемой миграции. Если российские власти и не смогут выполнить эту задачу на 100%, то уж точно будут пытаться регулировать доступ на рынок труда страны. Очевидно, что желающих попасть туда больше, чем этот рынок реально может поглотить. И в этих условиях могут возникнуть, как попытки политически мотивированного разрешения или отказа гражданам определенных стран в доступе на российский рынок, так и своего рода конкуренция между руководством этих стран за «выбивание» квот у Москвы именно для своих. А что же Казахстан? Гипотетически есть опасность, что в новых условиях конкуренции за легальный доступ к российскому рынку труда наши среднеазиатские соседи из Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана начнут проигрывать (или утратят часть своих нынешних позиций) трудовым мигрантам из других стран. Для Казахстана не столь важно, кто может потеснить их в России, важно — куда подадутся из нее те наши соседи, кого «вытеснили»? Вариант один — в Казахстан. Куда еще ехать безработному гражданину названных выше республик, а в недалекой перспективе, возможно, еще и Туркмении?
Отметим еще раз: наибольшую тревогу вызывает даже не растущая зависимость казахстанского рынка труда от мигрантов, и даже не то, что сравнительно более высокий уровень жизни в Казахстане неизбежно будет привлекать в страну все большее количество граждан соседних стран, которые всеми правдами и неправдами будут стремиться сюда. Плохо то, что этот большой комплекс проблем до сих пор находится вне системного изучения государством и обществом.
В отличие от внешней миграции, о внутренней, другой грани миграционных проблем, в Казахстане говорят чаще. В основном речь идет о притоке сельского населения в города. Вот как озвучивает ее Сабит Жусупов, президент Казахстанского института социально-экономической информации и прогнозирования:
- Сегодня мы, наряду с Киргизией, являемся страной, где наблюдается массовый приток сельского населения в города, в то время как в большинстве стран СНГ наоборот. В будущем президенту эти тенденции необходимо учесть, тем более, что, согласно прогнозам, в перспективе на селе останется порядка 20% населения страны из нынешних 44%. То есть, судьба четверти населения находится в «подвешенном» состоянии.
Очевидно, что без серьезной государственной политики, поддерживаемой обществом, эти два потока миграции, внешней и внутренней, уже в недалеком будущем могут слиться в казахстанских городах и серьезно повлиять на ситуацию в стране.