Станет ли чище после чисток?

В Туркменистане президент снял министра внутренних дел. Для любителей «теории заговоров» можно оставить разработку темы борьбы за власть, наверняка и она найдет свое подтверждение в смене одного из ключевых министров, входивших в ближайшее окружение президента во время переходного периода после смерти Ниязова. Нельзя не отметить, что и в этот раз своими действиями президент потрафил общественному мнению, точно попав в одну из болевых точек туркменского общества.
Стараниями диссидентов, правозащитников и оппозиционеров основным монстром туркменской действительности всегда рисовался Комитет национальной безопасности (ныне — министерство), реже — Генеральная прокуратура Туркменистана, как еще один инструмент расправ над инакомыслящими. Все это, безусловно, так. Но в отношении к инакомыслящим. А весь остальной народ был отдан на откуп всем силовикам сразу, и министерству внутренних дел в этом отдавалась решающая роль. По сути, речь шла об опричнине, пущенной на кормление. Практически все сферы ответственности МВД страны превратились в источник доходов для полиции. И в этом нет ничего необычного для всех стран Постсовета, но именно в Туркменистане засилье силовиков приняло такой тотальных характер. Используя то одно, то другое силовое ведомство, бывший президент Ниязов расправлялся со всеми, кто мог бы составить ему конкуренцию или кто имел несчастье в чем-то провиниться перед ним. А в качестве платы за лояльность власти закрывали глаза на иную самодеятельность силовиков.
Снимая министра внутренних дел Акмаммеда Рахманова, президент Бердымухаммедов констатировал, что «… коррупция поразила практически все подразделения МВД, включая управление по борьбе с экономическими преступлениями, пенитенциарную систему и даже те структуры, которые отвечают за борьбу с проявлениями терроризма и экстремизма». Президент посетовал на то, что преступная деятельность сотрудников МВД стала осложнять деятельность не только местного бизнеса — «…организовывали искусственные трудности для молодого туркменского бизнеса…», но и работу иностранных компаний. Приехали! Один из столпов государственной власти оказался полностью прогнившим.
Что заставило Бердымухаммедова пойти на этот шаг — то ли борьба за власть, то ли стремление сбросить с общества полицейский кровососов, удушающих экономику страны и терроризирующих общество — покажет время. Но уже сейчас можно утверждать, что случившаяся отставка является только началом в череде последующих. Какими бы мотивами не руководствовался Бердымухаммедов, он будет вынужден вступить в противоречия с корпоративными интересами силовиков. И в данном случае не так важно, будет ли он бороться за самосохранение в борьбе за власть или наводить порядок в экономической, социальной и политической жизни страны, он должен будет убирать от кормушки силовиков одного за другим, лишая ли их ресурсов в борьбе за власть, или наводя порядок в стране вообще. В том и другом случае он будет иметь дело с внутренней оппозицией, в лице конкретного чиновника и его клана или в лице ведомственной системы разной степени консолидации. Местные наблюдатели, знающие специфику организации силовых ведомств Туркменистана однозначно заключают, что для того, чтобы победить коррупцию и все те «негативные явления», о которых говорил Бердымухаммедов, необходимо заниматься не чисткой верхов отдельных министерств, а тотальной санацией всего силового блока. Не секрет, что экономические преступления, основанные на коррупции, в Туркменистане невозможны без вовлечения практически всей горизонтальной цепочки, связующей и министерство внутренних дел, генеральную прокуратуру, комитет национальной безопасности, таможенную и пограничную службы, все они задействованы, во всех них есть «экономические» подразделения, чем они и пользуются.
Первая попытка обратиться к обществу за поддержкой была предпринята Бердымухаммедовым в самом начале своего президента, была создана Комиссия по рассмотрению жалоб граждан на действия силовых структур. Однако она не стала действенным инструментом по контролю, да и не могла им стать, так как не опиралась на свой главный потенциальный ресурс — общественное мнение. Любой обращавшийся в эту комиссию оставался для властей обычным просителем, жалобщиком, за которым стояли только его собственные интересы, а то, что эти интересы попираются организованной системой, эту мысль власти до себя не допускали. Отставка главного полицейского может служить показателем того, что хоть какие-то сигналы, посылаемые обществом, до властей, наконец, дошли. Это утверждение может быть оспорено скептиками и сторонниками «теории заговора», а отставка может быть списана на борьбу за власть, но одно можно утверждать однозначно. МВД стало серьезной обузой для продекларированной модернизационной политики властей, будь то некомпетентность, бездействие, противодействие или саботаж первых лиц или коррумпированная и коррупциообразующая система.
Но методы постоянных чисток в силовых структурах как способ наведения порядка, даже при самых искренних намерениях верховной власти, будут и впредь неэффективны без придания прозрачности их деятельности и общественного контроля. Это банальные истины, но для условий Туркменистана, круговой поруки, выходящей за пределы одного ведомства и охватывающей все силовые структуры, просто нет возможности применения иного механизма. Все чистки и перестановки в конечном итоге снова приобретут цикличный характер, как во времена Ниязова, да по-другому быть и не может, система давно стала самодостаточной. Ее основной целью является не обслуживание государства и общества, а обеспечение собственной жизнедеятельности и жизнеспособности, где конвейер следствие-суд-тюрьма, с захватом или разорением бизнеса, благополучия граждан, выдавливание последних соков из подследственных, заключенных и их родственников, является жизненно важным механизмом. И система просто так отказываться от него не будет, это равносильно смерти, а любого нового министра, посаженного для наведения порядка, система будет засасывать как болото, делая из него собственного адепта. И это касается всех так называемых «силовиков» — и КНБ и Генеральной прокуратуры и проч., каждое их этих ведомств имеет свою «поляну» для прокорма и в не меньшей степени будут тормозить все начинания Бердымухаммедова по описанным выше причинам.
Отнюдь не стоит представлять нового президента таким белым и пушистым, он сам вышел из ниязовской системы, являлся ее составной частью. Но дилемма, ставшая перед ним заставляет делать шаги, направленные на уход от этой системы, как полностью изжившей себя и державшейся не на развитии государства и общества, а на жесточайшем подчинении их интересов интересам единоличной власти. И все потуги Бердымухаммедова направленные на модернизацию этой системы, то ли ее приспособления под себя лично, и построение просвещенного авторитаризма, то ли, на самом деле, на ее трансформацию в сторону цивилизованного государства, и построение демократической республики, так или иначе, будут наталкиваться на ниязовские атавизмы. Рано или поздно, но на своем пути он подойдет к критическому моменту, когда ему самому понадобится помощь общества в противостоянии с ниязовской системой вообще и с «силовиками» в частности. Ведь любая модернизация связана с введением, по крайней мере, экономических новаций, экономических свобод. А это уже входит в противоречие с образом мыслей, и с корпоративным уставом силовиков, для которых любое проявление свободы смерти подобно. Но опора на общество — это не ритуальные беседы с престарелыми аксакалами. При всей патриархальности туркменского общества, не они будут формировать основу экономического прорыва, а творческая молодежь, мыслящая нестандартно и инновационно.
Насколько далеко готов пойти президент и насколько четко представляет он, что еще предстоит сделать, сказать трудно. При полумерах он обречен на вечные чистки своего окружения без гарантии собственной безопасности. И чище от этих чисток точно не станет.

Мурад Айтаков, Ашхабад