В последнее время участились судебные процессы в отношении активистов ряда религиозных организаций. Все ли они экстремисты, или же этот ярлык удобен для власти в борьбе с инакомыслием? Почему власти боятся людей нетрадиционного вероисповедания? На эти и другие вопросы согласился поделиться своим мнением руководитель Союза мусульман Казахстана Мурат Телебеков.
- Мурат Айтжанович, за последние годы в Казахстане были признаны экстремистскими несколько религиозных организаций. С рядом других организаций у властей, мягко выражаясь, был конфликт. В этом свете как Вы можете прокомментировать сегодняшний уровень взаимоотношения между государством и нетрадиционным вероисповеданием?
- После крушения советской империи люди оказалась в идеологическом вакууме, и религия в определенной степени компенсирует духовные потребности. Следует также принять во внимание общемировую тенденцию усиления религиозного фактора, оказывающую влияние на ситуацию в Казахстане. Хочу заметить, что нельзя связывать эти процессы исключительно только с политической ситуацией. На мой взгляд, речь идет о глобальных процессах, которые следует рассматривать в контексте эволюции человеческого сознания. На религию повысился спрос, потому что она представляет собой альтернативу политическим и государственным институтам, которые утратили доверие. Казахстан сейчас находится в состоянии некой растерянности. Власти напуганы нарастающим религиозным настроением людей и бросаются из одной крайности в другую.
- И в чем проявляется это напуганное состояние? В конфликтах с инакомыслящими?
- В том числе и в конфликтах, причем часто они создаются искусственно и, отнюдь не в интересах государства. Приведу небольшой пример. Несколько лет назад религиозная организация «Ахмади» предложила властями построить за свой счет в Астане мечеть, медресе и поликлинику. Но власти выдвинули свое условие - перечислите деньги на счет государства, и мы сами все сделаем. Однако мы все прекрасно знаем, как чиновники строят, и куда уходит часть денег. Видимо, об этом знали и представители «Ахмади», поэтому стали возражать. В общем, в предложении было отказано. Спустя некоторое время представители официального духовенства сами обратились к «Ахмади», но уже с просьбой оказать спонсорскую помощь для издания исламского журнала. Здесь они встретили вежливый отказ. После этого началась кампания по дискредитации этой организации, которая продолжается и по сей день. Все это – звенья одной цепи. Я не разделяю религиозные взгляды этой организации, но считаю, что ее нельзя обвинять в терроризме, распространении экстремисткой литературы, враждебной пропаганде. Это в большей степени финансовый конфликт, чем религиозный.
- Вы хотите сказать, что у муфтиата не было денег на издание журнала?
- Уникальность денег в том, что до скончания веков они обречены быть остро дефицитным товаром, а духовенство социально уязвимым слоем.
- Хорошо, а другие религиозные группы? На кого еще оказывается напрасное давление?
- Я думаю, что можно было найти общий язык и с салафитами. Однако власти выбрали другой вариант – силовой. Я встречался с некоторыми имамами, и мне рассказывали удивительные вещи. Представьте себе, в мечеть приходят представители официальных властей и требуют, чтобы имамы критиковали салафитов во время проповедей. На недоуменный вопрос: «Зачем? И почему?» им отвечали коротко, но не ясно: «Делайте то, что вам говорят!». В итоге, мы имеем перед собой больше негативных последствий, чем следовало бы их ожидать. В Восточной Европе казахстанские салафиты постоянно устраивают акции протеста, что, безусловно, подрывает авторитет страны на мировой арене.
Еще один пример - массовая кампания против секты суфиев. Лидера суфийской секты Сматуллу, одного из руководителей телеканала «Казахстан» Галыма Доскена, заместителя акима города Алматы Галыма Бокаша обвинили в распространении суфийской идеологии. Членам секты вменялось в вину то, что они не так молятся, их ритуалы не соответствуют исламским канонам. Нечто подобное случилась с кришнаитами, когда в пригороде Алматы бульдозерами снесли их дома. Подобное варварское отношение власти к собственным гражданам дискредитирует политику государства.
- Раз эти организации не призывают к свержению конституционного строя, то чем обусловлены такие гонения?
- Власть тревожит распространение влияния на молодежь со стороны этих сект. Нужно принять во внимание, что в определенный период число сторонников стало неуклонно увеличиваться, поэтому опасаясь дальнейшего роста, власти приняли превентивные меры.
- Но все-таки потенциальная угроза от таких организаций исходит или нет?
- Многие религиозные секты, организации, конфессии тесно переплетены с политикой. Надо воспринимать это как неизбежное. Несомненно, они в определенной степени являются агентами влияния, несомненно, они отражают интересы того или иного государства. Это было всегда, идет ли речь о кришнаитах, христианах, мусульманах. Любое государство имеет право распространять свою идеологию, равно как противостоять этому, т.е. защищать свои собственные интересы. Но вся беда в том, что у нас власть полагается исключительно на репрессивные методы. А в идеологическом противостоянии проявляет полную беспомощность.
- Насколько мне известно, власти этим не ограничиваются, у них есть планы финансового характера касательно казахстанских мечетей.
- Финансовые органы жалуются, что не имеют возможности осуществлять контроль за деятельностью мечетей. Следствием этого стал рост коррупции внутри духовенства, созданы благоприятные условия для внешних финансовых влияний. Кроме того, имеется такая информация, что при финансировании религиозных проектов много денег уходит в карманы чиновников. Давая разрешение на строительство мечетей и выделение земли отечественным и зарубежным организациям, они получают большие комиссионные. В Казахстане идеологическое пространство давно уже стало предметом торга. Для успешного функционирования той или иной конфессии большое значение имеет финансовый фактор.
- Хорошо, понятно, что ход фискалов это один из этапов для укрепления контроля за деятельностью религиозных объединений. Вот вы только что говорили о том, что государство боится потерять влияние на свою молодежь и поэтому идет на репрессии. Но почему сам муфтиат не проводит антисектантскую пропаганду? Почему он остается как бы в стороне от этого процесса, тем самым отказываясь разубедить молодого человека в его новой вере?
- В одно время к нам часто обращались представители правоохранительных органов с просьбой оказать идеологическое противодействие партии «Хизб-ут-Тахрир». Однако само Духовное Управление Мусульман Казахстана (ДУМК) имея огромные финансовые возможности, большой административный аппарат, занимает позицию страуса, зарывшего голову в песок. Уму непостижимо, ведь у ДУМКа есть большие возможности выходить на государственные телевизионные каналы, но они не пользуются этим. Кроме того, не следует забывать, что ДУМК полностью контролируется властными структурами, так что его позиция воспринимается как позиция государства. Не секрет, что все имамы у нас назначаются сверху. Обращение многих людей в другие нетрадиционные религии, свидетельствует о несостоятельности официальных идеологов противостоять внешнему воздействию и защищать интересы страны.
- Получается, что отказ молодых людей от традиционного вероисповедания ничто иное как кризис официального духовенства? Или это кризис национальной идеи?
- Обратите внимание, что из лексикона современных политиков напрочь исчезло выражение «социальной справедливости». В стране процветает коррупция, культ чиновничества. Разве может в такой атмосфере возникнуть национальная идея?! Да, есть нечто аморфное, о чем часто говорят чиновники и первые лица государства. Однако люди не верят, потому что реальность другая. Когда чиновник говорит о порядочности, скромности и патриотизме, будучи при этом богатейшим человеком в стране, разве можно серьезно воспринимать его слова?! Чтобы он не говорил, это воспринимается как в высшей степени лицемерие. Невозможно в столь ужасающих социальных контрастах выстраивать идеологию.
- Кстати, недавно в Жамбыльском районе 80-летний хранитель мечети убил свою 24-летнюю внучку, якобы за то, что она не хотела вступать в интимную связь. Интересно, единичны ли такие случаи варварства и безрассудной жестокости среди наших священнослужителей? Не есть ли это отражение кризиса духовности и в самом духовенстве?
- Нельзя сказать, что наше духовенство абсолютно безупречно. Такие инциденты, время от времени, происходят, причем не только у мусульман. Ватикан, к примеру, часто потрясают скандалы, связанные с педофилией и гомосексуализмом. Православная церковь тоже не исключение. Я не склонен делать выводы из этого случая.
- Какие организации (действующие в Казахстане) вы бы действительно назвали экстремистскими? С какого региона к нам исходит наибольшая угроза религиозного экстремизма и терроризма?
- Я соприкасался с представителями движения «Хизб-ут-Тахрир». В их программах много воинствующей риторики, агрессии. Меня, к примеру, очень смутило их утверждение, что во главе всех структур «Хизб-ут-Тахрира» должны стоять только арабы. Они мотивируют это тем, что ислам зародился в арабском мире, а значит, только арабы способны постигнуть истинную суть ислама. Мне этот довод представляется неубедительным и нелепым. Более того, считаю что за подобными утверждениями стоит прежде всего политика, но отнюдь не ислам.. Что касается реальных угроз, то религиозный экстремизм сегодня исходит, прежде всего, из Афганистана. Эта страна является сосредоточием архаичного ислама, напрочь отвергающего современную цивилизацию. Подобные тенденции имеют место и в отдельных школах Саудовской Аравии, Пакистана. Характерной чертой молодежи, которая получает там образование, является крайняя нетерпимость и ортодоксальность.
- Как можете прокомментировать действия властей в отношении целителей? В частности, в отношении последователей Фархат-аты из города Чунджа? Известно, что они также подвергаются притеснению со стороны государственных органов.
- Нельзя пресекать деятельность людей, которые занимаются нетрадиционными ритуалами. Да, возможно, Фархат-ата был мошенником. Но подвергать репрессиям его последователей только лишь за то, что они питают симпатии к его философии, это неразумно. Государство должно на идеологическом уровне противостоять таким течениям, а не проводить глупую политику силового диктата.
- Возвращаясь к вопросу о салафитах хотел бы узнать, почему чаще всего очень жестко пресекают деятельность инакомыслящих мусульман именно в Западном Казахстане? В частности, ваххабитов, «Таблиги жамаат» и т.д.?
- Западный Казахстан имеет свою, ярко выраженную специфику. Население региона представлено адайцами. Издревле этот казахский род отличался воинственностью. Для адайцев характерна импульсивность и ярко выраженный темперамент. Население сегодня находится в очень тяжелом экономическом положении. Люди прекрасно понимают, что сидят на «золоте», но влачат жалкое существование. Нефть региона по сути кормит всю страну. Такая чудовищная несправедливость (на их взгляд) толкает людей на крайности. Это вполне оправданный бунт. Если в будущем положение населения не улучшится, то Западный Казахстан может стать не только очагом больших социальных потрясений, но инициатором сепаратистских устремлений. Когда-то распад Советского Союза тоже казался невообразимой фантазией. Западный Казахстан превратится в самостоятельное государство, если политика Центра не претерпит существенных изменений.
- И последний вопрос – раз мы все постоянно говорим о демократии, то почему бы нам не ввести выборность имамов?
- Одной из неотъемлемых частей ислама является демократизм, который предполагает выборность служителей с учетом мнения уммы. Сегодня наше общество достигло прогресса в либерализации политики, экономики, но духовная сфера искусственно сдерживается. Выборность имамов сопряжена с определенным риском для власти, но в тоже время в ней много позитивного. Это огромный потенциал для благотворного влияния на общество. Можно начать с глубинки, с провинций. И тогда мы не будем видеть то, что происходит сейчас - места имамов не будут покупаться, а северные и западные регионы не будут возмущаться тем, что имамов посылают с юга. Так что выборность священнослужителей – это будущее Казахстана.
Данияр Еникеев