Под чью фонограмму поет судья?

На какой стадии наши правоохранительные органы, суды и прокуратура решают, кого назначить киллером, каких свидетелей допрашивать, а каких изолировать, игнорировать или напугать, словом, когда и кем сочиняется музыка приговора?

Как добываются следствием, а потом сортируются судом показания самих подсудимых? Эти интересные вопросы и есть суть нашего правосудия, а отнюдь не закон.

Заказчик всегда прав

Решение молчать до начала судебного процесса и не давать показаний в наших судах не срабатывает. Пример тому — дюжина трупов во время приватизации «Приморрыбпрома» и два десятка трупов во время битвы за «Востоктрансфлот». Уголовные процессы по этим делам превратили в труп само правосудие.
Показания на суде обвиняемого Брехова по акционированию «Приморрыбпрома» шокировали нас фамилиями губернатора Наздратенко и прокурора Василенко, но это не изменило изначальный мотивчик приговора, и судьи приняли решение на нужной ноте. Прокурор и губернатор остались в стороне.
В приговоре суда по «делу братьев Ларионовых», с моей точки зрения, несуразиц больше, чем «суразиц», и, по-моему мнению, там вообще все поставлено с ног на голову. Во всяком случае, лично я буду возражать, когда кто-то назовет Сергея Ларионова главарем банды.
Аргументировать своё мнение буду цитатами из приговора, который вынес судья Попов.
Почему судья краевого суда вынес такой путанный приговор? Потому что ему в спину дышали важные лица? Или потому что дело вел следователь по особо важным делам Генпрокуратуры и собранным им доказательствам следует верить безоговорочно?
Вообще, в каком соотношении находятся суд и следствие? Почему обвиняемые чаще всего отказываются на суде от показаний, данных во время следствия?
Сведущие люди, например, адвокаты, утверждают, что следствие ведется у нас с полным нарушением закона и прав подсудимого. Показания нередко буквально выбивают, «обвиняемого» сначала показывают пострадавшему, а потом устраивают опознание. Свидетелей сортируют под нужную версию, а строптивые могут иметь проблемы с трудоустройством или здоровьем, а то — и то, и другое вместе.
В редких случаях Верховный суд усмотрит нарушение закона и вернет дело на новое рассмотрение.

Мошенничество на банкротстве

По решению Арбитражного суда Приморского края в ноябре 2001 г. ОАО « Дальэнергострой» признано банкротом, и конкурсным управляющим туда назначен Бабенко Виталий, полномочия которого периодически продлевались.
12 февраля 2003 года на него было совершено покушение, в результате которого он остался жив, но получил ранение в ухо.
По версии следствия причиной покушения явились финансовые махинации, связанные с куплей-продажей кредиторской задолженности: ОАО Дальэнерго имело перед «Дальэнергостроем» долг, который приобрел некий П. При переговорах о переуступке этого долга, в качестве залога П. передал Бабенко бриллиантовое колье, за которое арбитражный управляющий Бабенко выдал расписку на сумму 1 813 900 руб.
Свой долг «Дальэнерго» должен был выплатить этому П. не позднее 12 февраля, после перечисления им на счет «ОАО» «Дальэнергострой» 5 663 812 руб. по заключеным договорам о переуступке долга.
3 февраля П. взял для этой сделки у Губича 5 млн. руб. Затем эти деньги переводятся, но вместо самих денег остаются только их следы в банковских реквизитах ООО «Оргом», ООО «Примтеркомбанк», ООО «Владтехсервис», и на расчетном счете ПБОЮЛ Кравченко.
Таким образом, в результате «конкурсного управления» куплей-продажей кредиторской задолженности «Дальэнерго» банкротящемуся «Дальэнергострою» куда-то пропали 5 млн. руб. зятя Толстошеина — Губича. А сам конкурсный управляющий Бабенко был ранен.
По факту покушения было проведено расследование, в ходе которого П. был взят под стражу как заказчик. К нему присоединили некоего Матвеева в качестве киллера. По окончании следствия дело было передано в суд вместе с вещдоками за исключением бриллиантового колье, которое осталось на хранении у потерпевшего Бабенко.
По данному делу судья Попов вынес приговор в отношении П. -14 лет лишения свободы, Матвееву — 13 лет. Кроме этого судья постановил взыскать в пользу Бабенко на расходы по его лечению 56 273 рубля солидарно, а также с каждого из подсудимых взыскать по сто тысяч за моральный вред в связи с тем, что Бабенко «потерял имидж одного из лучших управляющих в Дальневосточном регионе» (из приговора).
Относительно бриллиантового колье в приговоре ничего не сказано. Не установлена и судьба пропавших 5 млн. рублей. Но известно, что Губич на П. в суд с иском не обращался. Забыл об этих деньгах или простил? Ответ на этот вопрос в приговоре не значится. Однако не грех отметить, что исчезновение 5 млн. рублей на сумму долга «Дальэнерго» «Дальэнергострою» не сказалось. Долг остался прежним, обе стороны ничего не потеряли, поскольку жена раненого Бабенко по его просьбе, находясь в машине скорой помощи, позвонила и предупредила «Дальэнерго», чтобы они не переводили деньги за свой долг. Дальнейшая судьба этого долга нам не известна — был ли этот долг впоследствии погашен или продан еще раз.
Защита нашла в этом деле много нарушений, и подала кассацию, которую Верховный суд рассмотрел и удовлетворил, вернул дело на новое рассмотрение.
В настоящее время дело слушается в краевом суде.

Контрафактные аргументы и свидетели

Свидетели судом, по моему мнению, были рассортированы на две категории по принципу «веришь-не веришь».
Из Приговора, стр. 35: «Как видно из протокола опознания, Бабенко Н. Ф. из трех лиц, предъявленных ей для опознания, опознала Матвеева К. В., при этом заявила, что 12 февраля 2003 года, когда стреляли в ее мужа , она видела Матвеева, который вместе со вторым мужчиной вышел из-под арки и шел в направлении их машины. После выстрела она видела, как Матвеев и второй мужчина убегали.
Доводы подсудимого Матвеева К. В. и его адвоката в том, что Бабенко Н. Ф. могла видеть его в то время, когда его вели по коридору в кабинет следователя, являются несостоятельными и опровергаются показаниями Бабенко Н.Ф.»
Интересны также показания свидетеля Абд., который указывает на Матвеева, как на киллера, выстрелившего в ухо Бабенко. В Приговоре на стр. 36 это изложено так: «В марте он (свидетель Абд. — прим. ред.), Ар. и Матвеев употребляли спиртные напитки в офисе по ул. Котельникова. Во время разговора пьяный Матвеев сказал что-то вроде „я дал ему в ухо или я дал ему под ухо“. При этих словах Матвеев вытянул вперед руку и продемонстрировал ею жест, как будто в его руке находился пистолет. Он понял из слов Матвеева и его жеста, что Матвеев стрелял в какого-то человека».
Эти показания были приняты судом в качестве доказательств, подтверждающих вину Матвеева в роли киллера. Интересно, что этот свидетель Абд. при этом сам заявляет, что у него были неприязненные отношения с Матвеевым. А Матвеев в свою очередь дал показания о причастности Абд. к покушению. Но показания Матвеева игнорируются, а показания Абд. принимаются.

Свидетели ненужные

А вот свидетели, которых назвал Матвеев, все до одного вызвали полное недоверие судьи Попова, и их показания были проигнорированы. Из Приговора: «В подтверждение алиби Матвеев назвал свидетелей… Свидетель О. пояснила, что Матвеева она знает, поскольку они вместе арендуют помещение… Она видела Матвеева 12 февраля 2003 года с 10 или с 10 час 30 мин. В это время зашел Матвеев и предложил выпить. Она у него спросила : „Что за повод?“, на что он сказаол, что скоро день Святого Валентина. Было утро, было много работы, и он ушел ни с чем, так как они отказались. Этот день они вспомнили, когда к ним стали приходить сотрудники милиции, стали их допрашивать. Они между собой стали все обсуждать, вспоминать, поэтому в марте-апреле вспомнили весь день по часам. Аналогичные показания дала К.»
Свидтель С., который ночевал в компьютерном салоне, дал показания, что его утром разбудил Матвеев, который пришел в салон в 9 утра и находился там до 13 часов дня.
Из Приговора: «Суд, давая оценку показаниям указанных свидетелей, относится к ним критически, поскольку они противоречат, как ранее данным ими показаниям, так и друг другу… Суд считает, что указанные свидетели не могли опровергнуть обвинения в том, что Матвеев являлся непосредственным исполнителем преступления и именно он в 10 час. 50 мин. стрелял в Бабенко из пистолета около дома».

Пуля по понятиям

Не лучше обстоят дела и с экспертизой пули, которая «фрагментировалась» так, что «не позволяет высказаться об ее калибре… По заключению судебно-баллистической экспертизы, кусочки, извлеченные из головы потерпевшего Бабенко, являются основной частью свинцовой оболочечной пули. Решить вопрос, к какому образцу относится пуля … не представляется возможным».
Тем не менее, неизвестного калибра пуля подошла к кустарному пистолету Матвеева, который он купил за 1500 рэ у случайного встречного, предложившего пистолет за 3000 рэ у магазина «Зимняя Вишня». Этот пистолет нашли, а при нем было 4 пули. Но ни одна из этих четырех пуль не стыковалась с экспертным заключением об оболочечном характере пули. Что делать? Пуля для суда — серьезная улика, пусть даже по версии следствия она и не главная.
Из затруднительного положения судья Попов вышел с честью. Из Приговора: \"В связи с тем, что в данных заключениях имеются противоречия, то с целью их устранения в судебном заседании были допрошены эксперты Рыженко и Добрицкий, проводившие указанные экспертизы.
Эксперт Рыженко пояснила, что «под понятием оболочка она имела в виду слой на поверхности пули. Она считает, что нет ошибки в том, что она назвала этот слой оболочкой…»
Из этого понятия эксперта Рыженко судья Попов делает вывод: «С учетом изложенного экспертом Рыженко Л.М понятия, которое она вкладывала в определение оболочечной пули, суд считает, что выстрел в Бабенко был совершен патроном калибра 5,6 мм, являющимся патроном кольцевого воспламенения и снаряженным безоболочной пулей, имеющей медное напыление».
Вот такие интересные экспертные заключения по понятиям, в результате которых оболочечная пуля превращается в безоболочечную с напылением. И судья принимает эти превращения, не моргнув глазом, за истинные доказательства. Если сюда еще добавить свидетельские показания Абд., по которым «дать в ухо» и «выстрелить в ухо» — одно и то же понятие, то и приговор не трудно вынести по понятиям. Это, по моим понятиям, и сделал судья Попов…

Защита не согласна с понятиями

Впрочем, весь перечень понятий не исчерпывается приведенными выше…
Защиту не удовлетворил еще ряд понятий, например, несоответствие диаметров пули и раны. Как следует из материалов дела, «диаметр огнестрельной раны потерпевшего меньше, чем калибр пистолета и патронов, изъятых по месту жительства Матвеева». Но суд решил, что стреляли именно из этого пистолета.
Защита также хочет получить исчерпывающий ответ на вопрос, было или нет ранее у Бабенко ранение уха. Установление этого факта защита считает важным в связи с первичным диагнозом, поставленным врачом скорой помощи Глушак, оказавшим первую помощь Бабенко: «Осмотрев рану пострадавшего, он поставил диагноз: огнестрельное ранение под вопросом. Сомнения в диагнозе возникли в связи с тем, что огнестрельное ранение, которое имелось у Бабенко, не было похоже на те огнестрельные ранения, которые он видел ранее. Штанц-марки не было, следов пороховых газов он не видел… Он предположил, что выстрел был произведен из пневмоатического оружия, оснащенного металлическими шариками».
Будут ли внимательно рассмотрены все аргументы защиты при повторном разбирательстве или проигнорируются судом?
Поменяются ли и сами методы судебного разбирательства при новом рассмотрении этого дела? Будет ли хотя бы тень попытки разобраться с тем, что произошло на самом деле, будут ли исследоваться все мотивы, действия, вещдоки и свидетельские показания?
Или теперь у краевого суда другая забота — защитить своё лицо, слегка припудрив прежний приговор?
Наш корреспондент будет искать ответы на эти вопросы на данном процессе в зале суда.