Нищая власть

Прежде подлинная власть в селе принадлежала председателю колхоза. Если у кого случалась беда, обычно все шли к нему: одному требовались корма для коровы, другому — грузовик для доставки угля, а третьему — гроб для покойника. И никому, как правило, отказа не было, поскольку тогдашний сельсовет, олицетворявший представительную сельскую власть, ни на что не был способен, кроме как выдавать различные справки. Нынче колхозов нет, они реорганизовались в крохотные сельхозкооперативы, утратив былую мощь и растеряв почти все, что когда-то имели. И некуда теперь сельчанину податься со своим наболевшим вопросом.
В сельскую администрацию ходить бесполезно, потому как у ее главы, кроме ручки и печати, нет ничего. Прежде всего нет достаточных финансовых возможностей для социального и экономического развития своего муниципального образования.
Село Успенка Ахтубинского района — не исключение. В 70-х годах прошлого столетия здесь собирались построить агрогородок с асфальтированными улицами, кафе и кинотеатром. Вбухали в него солидные бюджетные средства. Для их освоения направили военно-строительный отряд, который в считанные годы буквально преобразил здешнюю степь и передал заказчику более десятка двухэтажных домов, тепличный комплекс, мастерские, автогараж, административное здание, мощную котельную, способную обогреть большой жилой массив, и ряд других производственных объектов. Но на этом «стройка века» заглохла, потому как, по мнению специалистов, была признана неперспективной, а планы, связанные с развитием Волго-Ахтубинской поймы, лишились бюджетного финансирования.
Сегодня недостроенный агрогородок представляет собой печальное зрелище. Стерт с лица земли тепличный комплекс, разобрана на кирпичи школа, выстроенная когда-то до второго этажа. В запустении мастерские и автогараж. В безжизненном состоянии громоздится над селом котельная с многометровой трубой. В развалины превращены здания, где проживали военные строители. И только одно из них, над входом в которое прибита табличка «Пункт набора добровольцев на военную службу по контракту», пока уцелело.
Поднимаюсь на второй этаж и вхожу в просторный кабинет главы сельской администрации С. И. Зенина.
- Это здание мы арендуем у собственника — бывшего подрядчика стройки, — пояснил Сергей Иванович. — После того как он обанкротился, многие объекты пошли на слом. Продать их здесь все равно некому. А так хоть какие-то деньги можно выручить от реализации кирпича, железобетонных плит.
- Наверное, и ваше здание пойдет на распыл?
- Похоже, — тяжело вздыхает собеседник, — нам предложили его выкупить по остаточной стоимости, но мы не в состоянии. Во-первых, нет средств, а во-вторых, для администрации со штатом в три человека оно не нужно. Можно было бы его под жилье приспособить, но в селе с ним проблем нет. Приезжали предприниматели из соседней области, хотели здесь наладить какое-нибудь производство, да что-то передумали.
На вопрос о том, чувствует ли себя администрация хозяйкой в селе, Зенин ответил уклончиво. Формально, конечно, она обладает всей полнотой власти, но реализовать ее нет никакой возможности. Если раньше в местной казне водились кое-какие деньги, то после того как появился пресловутый ФЗ №131, обескровивший муниципальные образования в угоду федеральному центру, собственных доходов не хватает даже на зарплату работников администрации. В прошлом году их общая сумма едва превысила сто тысяч рублей. И нынче, судя по всему, наполняемость бюджета останется прежней. Если бы не районная казна, из которой регулярно перечисляются средства на сбалансированность бюджетов сельских муниципальных образований, даже трудно представить, как бы они существовали.
- Откуда взяться налогам, если в селе нет сколько-нибудь приличного производства, — разводит руками Зенин. — Сельхозкооператив испытывает финансовый кризис и с трудом сводит концы с концами. Большинство жителей не работает. Принято решение о закрытии котельной и сокращении штата коммунальщиков. Значит, сумма подоходного налога, зачисляемого в наш бюджет, станет еще меньше. О каком развитии муниципального образования после этого можно говорить.
Кстати, о котельной. Прошлой зимой она обеспечивала теплом 230 квартир — это 12 тысяч квадратных метров жилья. Обеспечивала неважно, поскольку с перебоями завозился топочный мазут. Мощности котельной использовались частично, так как объекты производственной зоны, образно говоря, приказали долго жить. Отсюда — большие убытки. Скажем, для ее рентабельности требуется не менее 25 миллионов рублей в год, а сумма платежей за отопление не превышает и трех миллионов. В результате местные ЖКХ в долгах как в шелках.
Причем образовались они также по оплате за воду и электроэнергию. Кредиторская задолженность в общей сложности к лету перевалила у коммунальщиков за 8 миллионов рублей. В связи с чем участились задержки по зарплате. Все это заставило районные власти выработать антикризисные меры по финансовому оздоровлению ЖКХ.
Первым делом решено отказаться от разорительной котельной и перейти на электрическое отопление. На этот счет есть постановление областного правительства. Потребуется основательно модернизировать электрохозяйство села, и в частности усилить мощности трансформаторной подстанции, линии электропередачи. Проектная документация на эти работы скоро будет подготовлена, определен подрядчик, который возьмется за них. Из областного бюджета для реализации намеченного предполагается выделить 19,7 миллиона рублей. К началу холодов все квартиры переведут на электроотопление. Неясным остается пока один вопрос: в состоянии ли будут успенцы оплачивать многократно возросшие расходы электроэнергии, которые в расчете на двухкомнатную квартиру, по прикидкам специалистов, составят более 2 тысяч рублей в месяц? Вопрос не праздный, если учесть, что многие сельчане не имеют постоянного источника доходов, перебиваются случайными заработками и в период отопительного сезона обычно ходят в безработных. Отчасти их могут выручить жилищные субсидии, но чтобы не замерзнуть, им все же придется раскошелиться. В противном случае квартиры останутся не только без тепла, но и света. Со злостными должниками энергетики особо не миндальничают.
Безработных в селе — пруд пруди. Здешний СПК занимается производством овощей, зерна и мяса. Занято в нем около 50 человек. Дела у кооператоров идут ни шатко ни валко, одолевают долги, зарплата выдается от случая к случаю. Поэтому работать в коллективе охотников мало. Кое-кто на заработки уезжает в райцентр, благо находится он рядом. Выручают успенцев главным образом личные подсобные хозяйства. Те, кто не ленится, держат 2–3 коровы. Конечно, хлопот с ними много, особенно с заготовкой кормов на зиму, но зато излишки молока, проданные заготовителям или на рынках города, спасают от безденежья.
- Шесть лет назад с нашего села начались в районе закупки молока у населения, — говорит Зенин. — А на следующий год, помнится, им было сдано 200 тонн молока почти на миллион рублей. Тогда многие семьи поправили свое материальное положение, выбрались из нужды и воспрянули духом. Но затем у гормолзавода иссякли оборотные средства и начались задержки с платой за молоко. Некоторым сдатчикам он задолжал по 5–7 тысяч рублей. Естественно, люди перестали сдавать молоко. С приходом нового руководства на предприятии долги были погашены, но полностью вернуть к себе доверие переработчики не смогли. Иные сельчане предпочитают возить молоко на городские рынки, нежели сдавать на гормолзавод.
Но беда не только в утрате доверия к переработчикам. Принимают они молоко в среднем по 6 рублей 50 копеек за литр, тогда как на рынках оно идет вдвое дороже. Областные дотации на молоко из расчета рубль за литр, которые к тому же надо ждать месяцами, отбивают у сельчан всякое желание сдавать его на гормолзавод. Опять же содержание буренок обходится их владельцам недешево. Раньше с кормами выручал СПК, а теперь он такой возможности не имеет и надо самим брать в руки литовку или покупать втридорога сено на стороне. Для пенсионеров, составляющих добрую треть населения села, коровы стали в тягость. Это привело к тому, что количество ЛПХ за последний год несколько сократилось и продолжает падать.
Сегодня какой телеканал ни включишь, везде только и разговоры что о победном шествии нацпроектов по стране. Возросла рождаемость населения, прибавилось поголовье скота в частном секторе, молодые семьи празднуют новоселья и благодарят власти за отеческую заботу. Словом, пропагандистская шумиха усилиями федеральных СМИ раскручена на полную катушку, что вызывает у сельчан досаду и нескрываемое раздражение.
- Нельзя сказать, что нацпроекты стороной обошли село, но заметных перемен, которые бы облегчили жизнь людей, как-то не чувствуется, — признается глава сельской администрации.
Раздача льготных кредитов в рамках нацпроекта «Развитие АПК», которыми воспользовались немногие успенцы, на увеличение объемов производства сельхозпродукции пока никак не сказалась. Наоборот, как уже отмечалось, количество ЛПХ пошло на спад. Не чувствуется каких-либо преобразований и в школе, если не считать, что теперь старшеклассников стали возить за 20 километров в Новониколаевку в учебный ресурсный центр для овладения компьютерной грамотностью и изучения специализированных предметов. Если раньше в селе насчитывалось около 300 школяров, то сейчас осталось не более ста. В первый класс нынче собирается пойти всего лишь один ребенок. Молодежь норовит уехать в город. Не удерживает ее здесь даже наличие жилья и сносные цены на него. В селе есть фельдшерско-акушерский пункт, но врача нет. Случись кому серьезно захворать, надо ехать в райцентр.
В схожей ситуации и другие села района. Нищая муниципальная власть, как видно, не способна решать проблемы развития своей территории.

Николай Мироненко, соб. корр. «Волги»