Норильчане в Домодедово пошли в рукопашную, добывая для себя самолёт

В течение нескольких дней пассажиры многочисленных рейсов не могли вылететь из аэропорта Домодедово. Причина, которая была объявлена неоднократно по радио, звучала так: «Из-за плохих метеоусловий».
Я, проведя сутки в Домодедово, констатирую, что туман — не единственная причина задержки вылета самолётов. А уж что терпят люди в аэропорту…
«Прессу бы сюда!» — в который раз выкрикнули люди, и я не выдержала. Вздохнув, достала фотоаппарат: «Пресса здесь» — и успела сделать четыре кадра, прежде чем охранник аэропорта Домодедово обратил на меня особое внимание.
Женщина, которая волей случая попала в кадр на первый план, даже попыталась улыбнуться, но это у неё плохо получалось, потому что минутой ранее она тихо плакала, утирая торопливо глаза, чтобы не потревожить ребёнка. Утром, прогуливаясь по аэропорту, я обратила внимание на врача в белом халате, прослушивающего малыша на руках у матери и обеспокоено вглядывающегося в уставшее личико… У детишек меньше силёнок, особенно у северян, которых просто необходимо вывозить к солнышку и живым витаминам… А девочка спала беспробудно, видно, тоже намаявшись за ночь в аэропортовском кресле, и её не мог разбудить даже скандал вокруг, грозящий перейти в рукопашную. Так норильчане, возвращающиеся домой из Москвы, добывали для себя самолёт.
Они провели в Домодедово уже двое суток, и пребывание на окраине столицы нашей Родины грозило затянуться ещё как минимум на две ночи. Потому что назавтра было воскресенье, и Алыкель не принимает самолёты, а сегодня он согласился продлить время своей работы до 12 ночи, но уже было четыре по Москве, плюс четыре часа разницы и ещё пять — лёту.
Норильчане давно сложили два и два и, получив грустный результат, сначала пробовали воззвать к совести и состраданию соотечественников в форме работников аэропорта, но, увидев вдруг улыбки на лицах и услышав «успокаивающие» слова о том, что их поселят в гостинице, пошли штурмовать выход на взлётную полосу. «Что вы делаете! — кричали люди. — Отпуск насмарку, а нам ещё полярную ночь пережить надо! Сыты по горло вашим гостеприимством. Вы хотя бы сами смотрели на цены в своём аэропорту? Сто грамм кофе 200 рублей и стакан чая 195!»
Справедливости ради надо отметить, что в первую ночь задержки рейса 145 норильчан увезли в профилакторий, но вторую ночь они провели в аэропорту, так же, как и пассажиры красноярского рейса 117, к числу которых относилась и я. Накануне рейс 147 улетел, задержавшись всего на час-полтора, а до этого в течение пары часов мы с любопытством наблюдали за перемещением довольно внушительной толпы земляков по залам аэропорта от выхода 54 к 33 и назад. «Надо же, как много народу летает в Красноярск», — уважительно сказал сосед по креслам. «Да это всё один рейс гоняют», — уточнила я.
Сидячих мест в Домодедово катастрофически не хватало. Продвинутая молодёжь с ноутбуками на коленях оккупировала ступени всех лестниц и смотрела фильмы по Интернету, молодёжь туристского склада постелила куртки прямо на полу и спала, не обращая внимания на проходивших мимо. В силу возраста и отсутствия компании для меня не подходили оба варианта, но сил уже не было, и я подыскивала свободную ступеньку… Мои соседи, приютившие одиноко бредущую сквозь ночной аэропорт женщину, то есть меня, на столике для багажа, были из Казани. И я всю ночь пыталась понять, чего же они не спят спокойно в вагоне, если ехать до столицы Татарстана всего 12 часов, а предпочитают спать в жёстких креслах Домодедово.
Мужчина, сидящий напротив, был скромно дорог (весьма!), об этом говорила цена его туфлей, костюма и стрижки, рядом стоял такой же достойный чемодан (не эти пластиковые монстры на колёсах!) и бумажный пакет «От Пьера Кардена», в который можно было бы поместить щупленького пассажира… Мужчина спал, поставив ноги в носках на газетку, как и все мы, а я думала о менее обеспеченных гражданах, которые с каждым часом становятся ближе к Казани, нежась на чистых железнодорожных простынях. Вот она, высшая справедливость, о которой мечтают некоторые!.. В конце концов, промаявшись больше суток в аэропорту, днём татары сдали билеты и уехали на вокзал.
Норильчане этого сделать не могли, потому что «только самолётом можно долететь». Они стояли у выхода 53, измученные сервисом «гостеприимной» столицы и не желая задержаться в ней ещё хотя бы на час, не говоря уж об угрожающих двух сутках. «В Норильске сейчас ясно, но на следующую неделю прогноз плохой», — жалобно прозвучало из толпы. В Домодедово туман рассеялся уже к часу дня, противоположный лесок проглянул, самолёты зашевелились. Ещё в одиннадцать представитель «Красэйр» очень вежливо объяснял, что наш самолёт уже летит, «но как бы его не посадили на запасной аэродром». Из Интернета я уже знала, что запасной — это в Пулково под Санкт-Петербургом… Наконец на табло высветилось: «Рейс 117 Красноярск 16.10»!
Мы шли в автобус на посадку, а норильчане так и остались в аэропорту. Сумели ли они вытребовать для себя самолёт?.. Похоже, у них есть некоторый опыт в этом деле.
А мы ещё три часа просидели в самолёте и чуть не увезли у с собой представителя «Красэйр», которого вытребовали «на разборки». Оказывается, мы не имели права улететь с багажом двенадцати пассажиров, которые где-то потерялись в аэропорту и не явились на посадку. А аэропорт, как объяснил представитель, не торопился высылать грузчиков, которые бы отыскали в багажном отделении самолёта лишние сумки. Наконец грузчик появился. «Слышите, как он ворочает чемоданы? — сказал молоденький представитель. — Но прислали только одного человека…» «Мы же не виноваты!» — чуть не плакали стюардессы. На что пассажиры резонно вопрошали: «А в чём виноваты мы?» Пока мы воспитывали парнишку, что надо бы ему защищать интересы пассажиров «Красэйр» в чужом Домодедово, пока требовали, чтобы он связался с Красноярском и решил вопрос с транспортом из Емельяново, так как прилетаем мы не в семь утра, как предполагалось, а в три часа следующей ночи… В общем, трап отъехал. Разумеется, он подъехал снова. А мы ещё полчаса стояли в очереди на взлётную полосу. «Причина задержки рейса — неправильное обслуживание самолёта», — скороговоркой произнёс командир экипажа, поздоровавшись с пассажирами…
Как с этим бороться? Только используя закон и не оставляя такое отношение к себе безнаказанным. Но наш человек отходчив, и, добравшись до Красноярска, единицы отправились отмечать на билетах задержку рейса. Было воскресенье, и хотелось скорее домой, чтобы забыть ненавязчивый сервис, которым окружает пассажиров огромное число людей в фирменных формах, перекладывая вину и ответственность друг на друга. Я тоже не пойду в суд, но всё же, чувствуя ответственность перед людьми, восклицавшими с надеждой: «Прессу бы сюда!», записала эти впечатления. Но перед следующим полётом я обязательно изучу статьи закона, защищающие мои права, и попробую применить их на практике.

Елена Деньгина. Москва — Красноярск.
На снимке: Домодедовский сервис довёл до слёз.