Красноярец выиграл дело в Европейском суде

Впрочем, обращаясь в Страсбург, Александр Иванович надеялся получить куда большую сумму — 290 тысяч в европейской валюте. Год, проведённый в Красноярском следственном изоляторе N 1, оставил в его жизни неизгладимый отпечаток. Бывший прокурор природоохранной прокуратуры края жаловался на регулярные побои со стороны следователей и сокамерников. В первый раз представители правоохранительных органов якобы избили его сразу после ареста, пускали в ход кулаки и позже. А от сотоварищей по нарам «на память» заключённому остались несколько переломов и мозговая травма.
Кроме того, по словам Гришина, врачи постоянно отказывали ему в медицинской помощи, несмотря на целый букет заболеваний. В частности, ишемическую болезнь сердца, гипертонию и хронический бронхит. Потом к этому списку добавились энцефалопатия (органическое поражение головного мозга), аденома простаты, кардиосклероз.
Стремительному ухудшению здоровья, по утверждению Александра Ивановича, способствовали и невыносимые условия содержания в СИЗО. На каждом квадратном метре камеры ютились по двое-трое подследственных, спали по очереди, сидели на собственных чемоданах. Нужду справляли на глазах у всех, стол, за которым обедали, находился в метре от дурно пахнущего туалета. Заключённые страдали от полчищ тараканов и клопов.
Гришин находился в изоляторе чуть больше года — с сентября 1999-го по октябрь 2000-го. Затем его выпустили на волю под залог. Однако после суда, состоявшегося в марте 2001 года, вновь взяли под стражу и отправили отбывать наказание в Иркутск — в колонию строгого режима для сотрудников правоохранительной системы. Срок он получил нешуточный — 8 лет. Дело было громким, преступление — тяжким.
Прокурора осудили за организацию покушения на директора красноярского ювелирного магазина Раису Губкину. Доказано, что он нанял двух киллеров — братьев Александра и Юрия Мосиных, и те в подъезде жилого дома напали на женщину. Она получила тяжёлое огнестрельное ранение в шею и чудом осталась жива. На вопрос, зачем Гришину понадобилось убивать директора магазина, с которой он не был даже знаком, следователи краевой прокуратуры искали ответ довольно долго. Как выяснилось, таким радикальным способом он хотел сместить её с поста руководителя и посадить на это место своего человека.
В колонию Александр Иванович отбыл в апреле 2002 года. Освободился в 2005-м — условно-досрочно. Почти все три года провёл в лагерной больнице — состояние его здоровья действительно сильно пошатнулось. Сказывался и далеко не юношеский возраст — к моменту выхода на волю ему стукнул 61 год. Именно в зоне Гришин написал жалобу в Страсбург. Решение вынесено только сейчас. Суд признал: в отношении подследственного была нарушена статья 3 Европейской конвенции о правах человека — запрет на пытки и бесчеловечное обращение.
Впрочем, доказать, что в СИЗО его били, а тюремные врачи не обращали внимания на серьёзные заболевания подопечного, Александру Гришину не удалось. Все его претензии в этой части отклонены. Единственное, почему суд счёл необходимым выплатить хотя бы часть компенсации, — плохие условия содержания в камере. Сами по себе они в Европе традиционно приравниваются к пыткам.
В СИЗО-1 и системе исполнения наказаний по Красноярскому краю о вердикте знают, но пока без подробностей. Никакого официального уведомления здесь не получали. Зато несколько лет подряд и в ГУФСИН, и в краевую прокуратуру поступали запросы Европейского суда — и на них приходилось писать ответы. И соглашаться, что условия в изоляторе в 1999–2000 годах были далеки от идеальных. В частности, по европейским стандартам на каждого заключённого в камере должно приходиться не менее 4 квадратных метров, а в СИЗО в те времена не было и двух. Однако с тех пор немало воды утекло.
- Сейчас ту камеру, где содержался Гришин, не найти — всё перестроено, появились новые современные корпуса с удобствами, — рассказывает помощник начальника ГУФСИН по соблюдению прав человека Александр Кузнецов (кстати, эта должность введена с конца 2001 года). — И европейская норма в следственном изоляторе неукоснительно выдерживается. Хотя для подследственных сотрудников правоохранительных органов и раньше условия здесь создавались получше, чем для других, — грех было жаловаться.

Лариса Рябинина, фото Валерия Заболотского.