Не королевское это дело - конвенцию нарушать

Нарушением принципа гласности судебного разбирательства в России озаботился Совет Европы и пригласил служителей российской Фемиды в Европейский суд по правам человека. В составе этой делегации побывали в Страсбурге зампредседателя Верховного суда РТ Ильгиз Гилазов и судья по уголовным делам Ильгиз Галимуллин.
О своих впечатлениях от поездки, а точнее о том, уступает ли, по его мнению, татарстанское судопроизводство в гласности европейскому корреспонденту «ВК» рассказал Ильгиз Гилазов.

Что для Европейского суда хорошо…

Мы приехали в Париж, а оттуда до Страсбурга за два часа добрались на скоростном поезде. Тогда забастовка еще не началась, и транспорт ходил регулярно. Сразу же попали на заседание Европейского суда, где рассматривалась жалоба трех граждан Хорватии на Словению по поводу невозвращения банковских вкладов после разделения государства.
При Страсбургском суде существует специальный департамент коммуникаций из 40 человек, которые предоставляют СМИ информацию об особенностях уголовного судопроизводства. Давно и очень активно используется Интернет. На сайте Европейского суда можно получить практически всю информацию по судебным решениям. А в последнее время в суде вообще перешли на онлайновое вещание. Правда, говорят, что судьи были первое время недовольны. Ведь как бывает? Почешешь затылок, задремлешь или еще что. Но руководство департамента посчитало, что трансляция судебных заседаний «вживую» дисциплинирует судей. И всю информацию человек может почерпнуть из первоисточника — потом меньше будет искажений в прессе. А если пресса и допускает какие-то ошибки, то работник департамента посылает в издание резюме. Но не для того чтобы наказать, а просто — к сведению.

Плохому судье конфликт интересов мешает

По словам администратора генеральной дирекции по правам человека Совета Европы Анны Степановой, с которой мы общались, конфликтные ситуации между СМИ и сторонами судебного процесса должны решаться исходя из так называемого баланса интересов — между публичным и частным, между правом на информацию и правом человека на безопасность. Степанова привела два примера из практики Европейского суда.
Газета «Санди Таймс» обращалась с жалобой на отказ местного суда в доступе к информации. Дело в том, что между 59-м и 62-м годами прошлого века многие дети родились с дефектами, поскольку применялся какой-то медицинский препарат. В начале 70-х эти дефекты начали проявляться, и родители обратились в суд с просьбой о возбуждении уголовного дела в отношении фармацевтической компании. Газета опубликовала статью о том, что такие дети — причина национального позора, и объявила о своем намерении отслеживать историю трагедий. В 1972 году суд запретил публикации, ссылаясь на вмешательство в частную жизнь. Но в 1976-м запрет сняли, поскольку Европейский суд по правам человека пришел к выводу, что такой запрет «не соответствует достаточно неотложной социальной потребности, которая перевешивала бы заинтересованность общественности в осуществлении свободы слова» и что в данном случае запрет на публикации «не является необходимым в демократическом обществе для поддержания авторитета правосудия».
А второй пример — совершенно противоположное решение. Два австрийских журналиста опубликовали доклад с критикой поведения девяти судей по уголовным делам во время процесса. Местный суд счел это клеветой и приговорил издание к выплате штрафа и конфискации нераспроданных экземпляров печатных изданий. В этой ситуации Европейский суд по правам человека, куда журналисты подали жалобу, разрешил «конфликт интересов» не в пользу заявителей, поскольку «некоторые из вменяемых им в вину утверждений носили крайне тяжкий характер и могли не только запятнать репутацию заинтересованных лиц, но и поколебать доверие граждан к целостной системе всего судебного корпуса». Два, казалось бы, одинаковых конфликта интересов, а такие разные решения. Вот что удивительно!

Галопом по Совету Европы

В Совете Европы, где мы побывали на следующий день, речь шла о двух статьях Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод: статье 6 — «право на справедливое судебное разбирательство», которое подразумевает и публичность, и о статье 10 — «свобода выражения мнения», где говорится о свободе «распространять информацию и идеи без вмешательства со стороны публичных властей». Правда, с некоторыми ограничениями, о которых мы уже говорили. И что интересно, в Европейской конвенции таких ограничений больше, чем в российском законодательстве, но в европейском судопроизводстве ими не злоупотребляют. А у нас… Буквально сегодня утром я разговаривал с одним из своих коллег, который жаловался, что вот, мол, опять эта пресса придет, ну и так далее. Я говорю, извини, коллега, дело-то у тебя достаточно серьезное — организованное сообщество. Поэтому нужно подумать о балансе интересов: что важней — частная жизнь подсудимых или интересы, связанные с информированием общественности?
В пресс-службе дирекции по коммуникациям Совета Европы нам объясняли, что существуют рекомендации комитета министров Европы государствам-членам предоставлять гражданам через СМИ информацию об уголовных процессах. Я поинтересовался, а прессе даются какие-то рекомендации? На них накладываются какие-то обязанности? А мне отвечают: как можно! Это же, мол, негосударственные структуры. Судья Европейского суда Анатолий Ковлер, который представляет в Страсбурге Россию, рассказывал нам, что недавно суд удовлетворил жалобу российского журналиста на решение суда, оценившего его критические высказывания об одном очень публичном человеке как клевету. Позиция Европейского суда — публичный человек должен быть более терпимым к критике, и в отношении него она может быть допустимой в большей мере. Знаете, после экскурсии в Версаль я подумал, как же тяжело жилось королям Франции! Все публично: просыпаются на виду у всех, кушают на виду. А ведь замки тогда плохо отапливались. Нам экскурсовод рассказывал, король ужинал в таком холодном зале, что даже вода в стакане замерзала. Но закончить ужин быстрее, чем это положено по протоколу, или вообще принимать пищу в одиночестве он не имел права. Общественность не поймет. Вот какой публичный человек был!

Елена Мельник