В Архангельской области стало меньше героина, но появился новый наркотик-убийца, Борьбу с наркотиками давно называют не иначе, как войной. Есть враг - наркодельцы, есть жертвы (счет которым в России идет на миллионы) - наркоманы и есть «войска» - наркоконтроль. «Боевые действия» с обеих сторон не прекращаются ни на день. О том, как обстояли дела на областном «фронте» в прошлом году, рассказывает начальник регионального управления федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков по Архангельской области Валентин ЖДАНОВ.
- Самой неблагоприятной остается обстановка в Архангельске, - отмечает Валентин Юльевич. - Немногим лучше она в Северодвинске, Новодвинске, Котласе и Коряжме. Хотя на фоне региона и страны наша область выглядит менее «больной». На сто тысяч человек у нас приходится 22 наркомана, по Северо-Западу в среднем - 174, а по России - 250. В Архангельской области состоят на учете 747 человек, употребляющих наркотики. Но фактически их в шесть-восемь раз больше.
Если раньше у нас были в ходу в основном марихуана и героин, то сейчас наибольшее распространение получают синтетические наркотики. Особенно они популярны в молодежной среде. В целом по России картина иная - 90 процентов наркоманов «сидят» на героине.
- Чем это объяснить? В нашей области на него упал спрос или не стало предложения?
- Во-первых, за пять лет работы основные каналы поставок героина наше управление перекрыло. Во-вторых, цена его возросла. А в-третьих, на территории области появился новый, еще более страшный наркотик - дезоморфин. Эта беда пришла к нам в 2005-м из Республики Коми, и теперь мы изымаем его практически повсеместно.
«Популярность» дезоморфина объясняется просто: его можно изготовить в домашних условиях из дешевых лекарственных препаратов, которые без рецептов продаются в каждой аптеке. В результате получается «грязный», а значит, особо опасный наркотик. Привыкают к нему быстро, уже после двух-трех доз. У подсевшего на дезоморфин резко ухудшается здоровье: разрушаются иммунная система, печень, сосуды, начинают отмирать конечности. Через два-три месяца человек просто заживо гниет. Живут «дезоморфиновые» наркоманы не более года («героиновые» - до пяти лет). В прошлом году в области девять человек умерли от передозировки. Восемь из них употребляли дезоморфин.
- С помощью какого «оружия» вы намерены с ним бороться? Можно ли ввести рецепты на ингредиенты, из которых делается наркотик?
- Наша служба работает в этом направлении. Но проблема в том, что такими кодеиносодержащими препаратами обычные люди пользуются каждый день. В любом случае решение о рецептурной их выдаче может принять только федеральная власть.
Вопрос о дезоморфине поднимался на областной антинаркотической комиссии, которую возглавляет губернатор Илья Михальчук. Он подписал соответствующее обращение в государственный антинаркотический комитет. Ведь количество изъятий этого наркотика за год возросло в области более чем в два раза. Дезоморфин хранится недолго, употребляют его там же, где и готовят, - соответственно, наркопритонов тоже стало гораздо больше.
- Неужели страшные последствия не останавливают «дезоморфиновых» наркоманов?
- Человека, который попробовал «грязный» наркотик, уже ничто не остановит, он превращается в зомби. Но мы пытаемся остановить тех, кто только собирается это сделать. Сейчас идет работа над фильмом о последствиях употребления дезоморфина, который покажут местные телеканалы. Готовим также буклеты и плакаты на эту тему.
- К слову о пропаганде: недавно «ПС» рассказала о рекламе новой игрушки для телефонов под названием «мобильный наркоман» - этаком варианте тамагочи, которого надо «колоть», чтобы не «умер». Может ли ваше управление воспрепятствовать распространению подобных игр?
- Будем считать эту заметку «сигналом». Конечно, содержание мобильного телефона - личное дело его владельца, к тому же по каждому факту пропаганды требуется заключение экспертов. Но будем работать и в этом направлении.
- Если подытожить: насколько выросла наркопреступность в регионе?
- Значительно, причем по всем показателям. Не только дезоморфина, но и привозных наркотиков меньше, к сожалению, не становится. Основным «поставщиком» остается Санкт-Петербург, однако и юг нашей страны не «дремлет». Так, в декабре мы изъяли самую крупную за последние десять лет партию марихуаны (25 кг), которую сбытчики привезли автомобильным транспортом из Краснодарского края.
Приведу еще цифры: всего за год изъято 60 кг зелья, в том числе 800 г героина, 7,5 кг синтетических наркотиков, 34 кг марихуаны и 13 кг маковой соломки. Для сравнения: в 2007 году смертельный «урожай» был почти в два раза меньше - 37,5 кг. Возбуждено 632 уголовных дела, осуждено 180 наркодельцов.
- А находили ли вы наркотики в вузах, школах?
- Непосредственно в учебных заведениях фактов распространения наркотиков не выявлено. Но в других местах - в барах, на дискотеках - студенты этим занимаются. За год к уголовной ответственности привлечено 17 студентов, один учащийся ПТУ и даже школьник.
- В связи с финансово-экономическим кризисом нам предсказывают рост преступности. Но наркодельцов как раз тем больше, чем выше уровень народного благосостояния. Если он падает, быть может, и наркопреступность пойдет на убыль?
- Думаю, что она только увеличится. Просто на смену дорогим наркотикам окончательно придут более дешевые и страшные - например, тот же дезоморфин.
- Руководители федеральной службы наркоконтроля не раз приравнивали наркотическую угрозу к террористической. Не слишком ли сильно сказано?
- Это не преувеличение. В России 537000 только официальных наркозависимых, а на самом деле их около пяти миллионов. Если учесть, что наркомания бьет прежде всего по молодежи, то это удар по будущему страны. Например, в Испании провоз наркотиков расценивается как «угроза нации». В Азии, Америке также поступают с наркопреступниками очень жестко.
В России Уголовный кодекс тоже позволяет наказывать их достаточно серьезно - на срок до двадцати лет. Но наша служба выступает еще и за то, чтобы принудительно направлять наркоманов на лечение. Были случаи, когда сами родители «дезоморфинового» наркомана просили нас: посадите его в тюрьму, иначе умрет! Но мы не можем этого сделать - он же больной, а не преступник.
Однако против принудительного лечения выступают прежде всего правозащитники. Дескать, каждый сам решает, быть ли ему наркоманом. И все же если бы нам удалось создать такие лечебные учреждения закрытого типа, где невозможно принимать наркотики, - думаю, смертей стало бы гораздо меньше.
Марина Ледяева