Российская элита, похоже, пребывает в смятении. Ближе к началу второго года президентства Дмитрия Медведева начали возникать серьезные симптомы, указывающие на грядущую коррекцию внешнеполитической доктрины Кремля. Предвестником этих перемен стало выступления министра иностранных дел России Сергея Лаврова на очередной, 17-й Ассамблее российского Совета по внешней и оборонной политики (СВОП), состоявшейся 11-12 апреля в одном из подмосковных пансионатов. Членами СВОП, основанного в начале 90-х годов и возглавляемого до сих пор влиятельным российским политологом, заместителем директора Института Европы российской Академии Наук Сергеем Карагановым, являются около 200 действующих и отставных дипломатов, включая нынешнего и бывших министров иностранных дел, политологов, банкиров, высокопоставленных чиновников, генералов, руководителей СМИ…
Сергей Лавров появился на Ассамблее в разгар горячей дискуссии, развернувшейся вокруг вопроса, до сих пор волнительного для некоторой части российской интеллигенции и экспертного сообщества - как закончилась для России «холодная война»? До вступления в дискуссию Лаврова было предложено три варианта ответа: выиграла, проиграла, и просто закончила войну. Глава российского МИД предложил четвертый вариант: Россия вышла из «холодной войны», отказавшись от идеологии, лежавшей в ее основе, коммунистической.
На самом деле споры о «холодной войне» стали попыткой выяснить, во-первых, какой путь выбирает для себя Россия, покончив с коммунизмом в качестве государственной теории и практики. А во-вторых, определить, какая идеология приходит на смену коммунистической - изоляционизм, национализм, или, что почти то же самое, антиамериканизм и вообще - антизападничество?
Сказано было на эту тему много и диапазон суждений был широким. Диаметрально противоположную позицию заняли два бывших советских министра иностранных дел Анатолий Адамишин и Юлий Квицинский. Адамишин утверждал, что «холодная война» проиграна, потому что обнаружилось, что свобода лучше, чем несвобода. Смысл же утверждений Квицинского, одного из лидеров нынешней российской коммунистической партии, сводился к тому, что «холодная война», по определению, не может быть закончена, поскольку она есть выражение естественной исторической конкуренции между Востоком и Западом.
И если по Адамишину, «холодная война» - эта «старая ведьма», оставившая нам в наследство такой уровень антиамериканизма, что теперь трудно будет откатить назад («как можно постоянно утверждать, что глобальная миссия России - «сдерживание американского экспансионизма», восклицал Адамишин), то по Квицинскому, с окончанием «холодной войны» количество угроз для России только увеличилось, поэтому необходимо снова возвращаться к «холодной войне», когда нас остерегались.
Среди других суждений заметной выглядела точка зрения бывшего независимого депутата Госдумы Владимира Рыжкова: Россия дважды проиграла «холодную войну», - сначала с крахом коммунизма в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого века, а затем в 2000-е, в путинскую эпоху, в результате провала модернизации, оставившего экономику страны по-прежнему сырьевой по своему характеру. Этот провал был ярко обнаружен мировым экономическим кризисом, сказал Рыжков, сославшись на данные статистики, согласно которым ВВП России за 1-й квартал 2009 года упал на 7,5 процентов. Хуже на постсоветском пространстве дела обстоят только в Украине и в Латвии, заметил экс-депутат.
А политолог Сергей Ознобищев не без сарказма заметил, что некоторым нашим экспертам, очевидно, не сообщили, что в США избран новый президент, а потому есть риск снова упустить шанс ответить на возникающий в Вашингтоне запрос на сотрудничество с Россией.
И тут неожиданно выяснилось, что если некоторым экспертам об этом «не сообщили», то это уж точно не относится к представителям российского руководства. Это стало ясно из слов Сергея Лаврова, - «мы испытываем осторожный оптимизм в надежде на позитивные перемены в отношениях с новой американской администрацией Барака Обамы». Полагаем, что так же думают и в Вашингтоне, добавил глава российского МИД.
Впрочем, подобные оценки - уже не новость, их озвучивали в Москве сразу же после недавней лондонской встречи Медведев-Обама.
Новостью прозвучали другие заявления, сделанные Сергеем Лавровым на Ассамблее СВОП. Во-первых, он сообщил, что Россия является неотъемлемой составной частью Евро-атлантического региона. Этот тезис заставил вздрогнуть некоторых сторонников «особого пути» России. Один из них даже спросил министра иностранных дел, не означают ли его слова курс на новую конвергенцию с Западом и не лучше ли брать пример с Китая, который не считает себя частью какого-либо региона и, мол, даже процветает при этом. Лавров оставил этот вопрос без ответа и отреагировал лишь на вопрос относительно афганского вектора российской внешней политики.
И здесь ему тоже удалось сильно удивить коллег, когда он стал говорить об Афганистане сквозь призму отношений к Центральной Азии. «Мы хотим, чтобы Центральная Азия не рассматривалась как чья-либо сфера влияния, мы понимаем интересы Евросоюза, США к этому региону, - энергоресурсы, маршруты транзита…, заявил Сергей Лавров, - главное, чтобы при этом уважались интересы стран Центральной Азии и их не ставили перед выбором, с Россией они или с Западом». «Мы за сотрудничество с США и в СНГ» - добавил глава российского МИД, напомнив удачные примеры такого сотрудничества в 1990-е годы в сфере ядерного нераспространения.
Эти оценки выглядели сенсационными, поскольку они практически дезавуировали сделанное в августе прошлого года заявление президента России Дмитрия Медведева об особых интересах России в СНГ. Кроме того, слова Лаврова можно было воспринимать и как реакцию на недавнее заявление заместителя госсекретаря США Даниэла Фрида о том, что Вашингтон не признает особых привилегий России на постсоветском пространстве.
При этом необходимо отметить, что заявления министра иностранных дел России, сделанные им 11 апреля в Подмосковье, не являются официальными, выступление Лаврова не размещено на Интернет-сайте МИД России. Дело в том, что дискуссии на Ассамблее СВОП по традиции проходят в соответствии с так называемым «принципом Чатэм-хауса» (Британского института международных отношений), - ораторов можно цитировать на принципах анонимности. Тем не менее, все авторы вышеприведенных цитат, включая Сергея Лаврова, позволили автору этих строк называть свои имена.
Единственным выступающим, пожелавшим остаться неизвестным для широкой публики, стал достаточно известный действующий российский политик, имеющий прямое отношение к международным делам. Его тезисы были резкими, как звонкая пощечина. Причину российского антиамериканизма политик увидел в «обиде» на то, что Америка развивается, а мы в России по-прежнему неэффективны. Ни одно из трех направлений российской повестки дня - заявки на глобальное и региональное лидерство, а также на национальную модернизацию - не оказалось эффективным.
«Россия строит свою повестку дня на отрицании повесток дня наших партнеров», заявил докладчик, и в качестве примера привел «план Ахтисаари» по Косово - дескать, хорош он или плох, но он существовал, а у России своего варианта не было. То же самое на Кавказе, где Россия «только реагировала на события и в результате получила август 2008-го, когда уже оставалось только воевать». Мы понимаем, чего хотят от нас партнеры, но непонятно, чего хотим мы от них, не скрывал своего уныния политик.
«Пора заниматься креативом, заявил он, пока же наша внешнеполитическая программа является импотентной».
Чтобы оценить по достоинству сказанное, заметим, что эти слова принадлежат известному деятелю партии «Единая Россия», возглавляемой Владимиром Путиным. Еще год назад подобные слова, сказанные даже в «своей» аудитории на условиях Чатэм-хауса, услышать было невозможно.
И вправду, похоже на «перезагрузку» в российско-американских отношениях, которую обозначила госсекретарь Хиллари Клинтон, подарив недавно кнопку с этим словом Сергею Лаврову, по ошибке сократив в нем один слог «за».
Аркадий Дубнов, политический аналитик