Эксперты считают, что в Пакистане есть два полюса борьбы - демократы и исламские фундаменталисты. Но есть и другие полюса. Пакистан населяет множество народов, и принадлежность к исламу, пожалуй, единственное, что воедино связывает разнородные по этническим, экономическим, лингвистическим, региональным и другим признакам территории. Из-за этого часты конфликты. Есть проблемная Северо-Западная пограничная провинция, есть Зона независимых племен, населенная пуштунами. Поскольку значительная часть жителей этих субъектов пакистанской федерации поддерживает талибов, то о ситуации в них много пишут в мировых СМИ. Не-меньшей поддержкой они пользуются в Белуджистане, а американские генералы называют эту провинцию «нервным центром, «Талибана», но дело не только в симпатиях. Третий полюс - сепаратисты - отстаивают интересы своих племен, народов и родов, обделенных, по их мнению, при добыче энергоресурсов в Белуджистане. Провинция составляет 48% территории страны и лишь 5% населения. Кажется, что для пуштунов идея лидера их национального движения Абдул Гаффар-хана (политик конца 1920-х - середины 1970-х годов) по созданию независимого Пуштунистана уже в прошлом, а вот для белуджей мечта о Великом Белуджистане популярна и по сей день. В особенности потому что сепаратизм белуджей подогревается извне.
Возмутители спокойствия
Линия Дюранда разделила не только пуштунов. Белуджи - этнос, большая часть которого проживает в Пакистане и Иране, есть они и в Афганистане, но там их немного. Кажется, сепаратизм белуджей существовал всегда. Как и вожди пуштунов, их сардары во все века обладали значительной самостоятельностью. Так было во времена правления афганских эмиров, было так и при англичанах. Ее издревле населяют белуджи, пуштуны, дравидоязычная народность брагуи и другие национальные меньшинства. После раздела Британской Индии этнический состав изменился кардинально, разнообразия добавили переселенцы - мухаджиры, к слову сказать, народ оборотистый, поэтому и сосредоточивший в своих руках значительную часть экономики провинции. Они бежали от конфликта с Индией на запад и юго-запад - в Синд и Белуджистан.
В настоящее время потомки этих мигрантов являются одним из важных факторов, определяющих социально-экономическое развитие и политическую ситуацию в этих районах. В принципе, это характерно не только для Белуджистана. Постепенно набирая вес, Национальный фронт мухаджиров (НФМ) из номинально культурной организации превратился в политическую партию.
С отделением от Пакистана Бангладеш ситуация усугубилась. Там оказалось около 660 тысяч, в основном урдуязычных, бихарцев, желавших репатриироваться в Пакистан. Власти в Исламабаде смогли принять не всех единоверцев, без родины осталось 225 тысяч человек. И дело не только в нехватке финансовых средств. Расселению новой волны мигрантов активно противились пенджабцы, пуштуны и синдхи. Многочисленные межобщинные столкновения между пуштунами и мухаджирами имели место в Карачи и Хайдарабаде (1983, 1985, дважды в 1986, 1987 и 1988 годах). В августе 1986 года в Карачи состоялся первый массовый митинг мухаджиров. Через 2 года НФМ потребовал внести в Конституцию поправку, в соответствии с которой мухаджиры были бы объявлены пятой национальностью Пакистана. Но в следующем году полиция расстреляла демонстрацию протестующих против административной реформы, тогда в Карачи погибло более 500 человек. Протестанты добивались повышения квот для мухаджиров при устройстве на государственную службу. Квоты для городских переселенцев, среди которых они составляли большинство, были сокращены на 20%.
В Белуджистане, нуждаясь в поддержке сардаров, Исламабад практиковал их назначение на посты губернаторов и главных министров провинциального правительства в обход «интеллигентов» из среды мухаджиров. Это было одним из способов усиления позиции правящих партий в крайне неспокойной провинции. НФМ то входил в альянс с Пакистанской народной партией, то под давлением обстоятельств выходил из состава коалиции. Увеличение численности мухаджиров, требующих широких политических прав, вошло в прямое противоречие с интересами коренных жителей юго-западных регионов и вызвало ответную реакцию.
Резко возросла популярность Синдского национального альянса и движения «Джийе Синдх Махаз! - Да здравствует Синд!». Конфликт между общинами сопровождался войнами преступных кланов, племенной междоусобицей, религиозным расколом.
Зимой 1997-1998 годов волнения охватили Лахор, западные районы Пенджаба, СЗПП и Белуджистан. Властям в Исламабаде не раз приходилось вводить в провинциях комендантский час и другие чрезвычайные меры. Примечательно, выдвигая политические требования, мухаджиры выступали за содержание афганских беженцев, бежавших в Пакистан в годы советской экспансии, исключительно в пограничной зоне. Поскольку численность беженцев превышала три миллиона человек, там установились более высокие цены на недвижимость, чем в остальных регионах Пакистана, ужесточилась борьба за землю, пастбища и источники воды. Видя в них конкурентов, мухаджиры требовали, чтобы беженцам запрещалось заниматься предпринимательством и скупкой недвижимости.
На краю пропасти
В 1973 году, после очередной смены политики Исламабада, были арестованы вожди племен белуджей - Хайр Бахш Марри, Атаулла-хан Менгал (до 1972 года - губернатор провинции) и Гаусс Бахш Бизенджо (главный министр провинциального правительства). Поначалу, получая от Исламабада солидные денежные компенсации, сардары белуджей не противились проводимой Зульфикаром Али Бхутто земельной реформе. Их волновало другое - засилье мухаджиров. Они требовали увольнения из аппарата провинциального правительства и государственной службы чиновников из числа некоренных жителей Белуджистана, чем провоцировали недовольство мухаджиров, составлявших значительную часть электората. В итоге Бхутто отправил в отставку самих белуджских лидеров. Своим указом он распустил провинциальное правительство и в ответ на усилившиеся беспорядки ввел в Белуджистане прямое президентское правление. Белуджи восстали. Белуджские сепаратисты пользовались поддержкой Саддам Хусейна, не случайно их штаб-квартира какое-то время находилась в Багдаде. Основные бои разгорелись в 1974 году, тогда численность повстанцев достигала 55 тысяч человек, против них Исламабад задействовал в Белуджистане 4 дивизии правительственных войск. Предоставив свою авиацию, справиться с мятежниками помог Тегеран. Идеологи Великого Белуджистана включали в него и районы Ирана, населенные белуджами, и шах Ирана не хотел их усиления.
Белуджский национализм, особенно после карательных операций армии в провинции, лишь усилился, и коренное население стало все больше проникаться идеей Великого Белуджистана. Местные политики стали требовать отмены Конституции, стоявшей преградой на пути центробежных тенденций и позволявшей армии предпринимать действия, направленные на искоренение сепаратизма.
Часть повстанцев ушла в Афганистан, где создали базы и лагеря подготовки боевиков. За период с 1973 по 1977 годы армейские потери пакистанцев составили почти 10 тысяч человек, повстанцы потеряли вдвое больше. Летом 1973 года в Афганистане произошел переворот, к власти пришел Мухаммад Дауд-хан, поддерживавший сепаратизм пакистанских пуштунов. Естественно, после разгрома им антиправительственного мятежа в 1975 году его противники - Бурхануддин Раббани и Гульбеддин Хекматиар - нашли в Пакистане теплый прием и убежище.
В Синде, особенно после казни Зульфикара Али Бхутто, также стали быстро развиваться сепаратистские тенденции. Один из провинциальных политиков выдвинул лозунг создания независимого государства Синдукеш, поддержанный частью коренных синдхов. Ненависть была направлена против гегемонии пенджабцев и их главной опоры - армии. В некоторых регионах страны правление армии воспринимается как правление Пенджаба.
Но в Пенджабе также нет этнического однообразия: 10% населения этой провинции говорит на диалектах хиндко и серайки, претендующих на право считаться отдельными языками. В первую очередь это справедливо для серайки. Было даже движение за создание независимого Серайкистана. Антагонизм между пенджабцами и синдхами, между синдхами и мухаджирами не смягчался, а только усиливался.
В 1972 году законодательное собрание Синда утвердило синдхи на правах официального и сделало его языком, обязательным для изучения в школах. И тут же провинция обагрилась кровью - на улицы вышли сторонники и противники этого закона, выяснявшие отношения с помощью холодного и огнестрельного оружия. Подобные волнения в Пакистане называют «лингвистическими». Урдуязычные мухаджиры увидели в законе удар по своему престижу и перспективам на устройство в государственные учреждения. Чтобы их успокоить, приняли еще один закон - о 12-тилетнем переходном периоде, который немного остудил бушующие страсти.
Идея урду как общенационального языка Пакистана отвергалась не только в Синде и даже в Пенджабе, но также в СЗПП и Белуджистане. Некоторые эксперты склонны считать, что урду, вместо того чтобы стать объединяющим, оказался в роли разъединяющего начала. Двоюродный брат Зульфикара Али Бхутто - Мумтаз стал одним из лидеров созданной в Лондоне антипенджабской организации Синдхо-Белуджско-Пуштунский фронт и выдвигал идею создания конфедерации как единственного пути спасения пакистанской государственности.
Тигры Белуджистана
Наибольшую опасность для Исламабада представляли действия крупного племени белуджей - бугти - и его вождя - «тигра Белуджистана» Мухаммада Акбар-хана Бугти. Будучи в 1972-1973 годах губернатором Бугти (в конце 1980-х годов был главным министром провинции. - «ДН»), издал указ о запрете взыскания феодальной подати - шишака.
Основная проблема, вызывающая сепаратизм белуджей, заключалась в том, что, получая значительные прибыли от эксплуатации газовых месторождений Белуджистана, федеральный центр слабо инвестировал в инфраструктурное и экономическое развитие провинции. За это стоило побороться. Бугти подчинялись тысячи хорошо подготовленных и снаряженных боевиков. Он создал в этой богатой газом провинции неподконтрольное федеральному правительству государство в государстве. На подавление мятежа были брошены правительственные войска. Боевые действия, то вспыхивая, то затухая, продолжаются вплоть до сегодняшнего дня.
Начиная с 2005 года антиправительственная деятельность в провинции снова стала возрастать. Но в следующем году часть полевых командиров убитого Бугти сдалась. Согласно одной из версий, Бугти был убит, что вызвало массовые беспорядки не только в Белуджистане, но и в Карачи и Исламабаде. Но свято место пусто не бывает, на смену убитым командирам пришли дети и внуки вождей. Они по-прежнему очень популярны в провинции и постоянно указывают на «несправедливое» представительство «малых провинций» в парламенте Пакистана, а значит, и ограниченность «легальных» способов борьбы за развитие их малой родины. Если Пенджаб был представлен в Национальном собрании 55% мест, то СЗПП отводилось лишь 13%, а Белуджистану и вовсе 5%. Причина - в пропорции населения.
Неоднократно проблему пытался разрешить выходец из мухаджиров президент Мушарраф, но после того как на встрече с племенными вождями белуджей его попытались убить (ответственность за покушение взяла на себя Армия освобождения Белуджистана (АОБ), войска и эскадроны смерти снова начали свою жатву, в результате которой «без вести пропали» свыше трех тысяч боевиков, лидеров и сочувствующих сепаратистам. В одной из англоязычных газет Пакистана была опубликована статья о том, что АОБ была создана КГБ в годы советской экспансии в Афганистане в противовес поддержке Исламабадом моджахедов.
Во главе нее были пакистанские выпускники советских вузов. Ее автор считал, что в настоящее время они ориентируются на Запад. Лидеры племен бугти и марри и поныне являются головной болью Исламабада. Деятельность АОБ и Белуджской либеральной армии (БЛА) в Пакистане запрещена - обе организации признаны террористическими. В настоящее время их штаб-квартиры находятся в афганском городе Кандагаре. До недавнего времени АОБ возглавлял сын наваба - вождя племени марри - Балах Марри, но он был убит при пересечении афгано-пакистанской границы в 2007 году. Предполагается, что он попал в засаду, возвращаясь из Афганистана со встречи со спонсорами, в числе которых называется индийская разведка RAW. Что касается БЛА, то ее лидером является внук бывшего главного министра Белуджистана Наваба Акбар Бугти - Брахмадаг Бугти.
Угроза развала
По мнению западных экспертов, вероятность развала Пакистана достаточно велика. Об этом писал полковник Ральф Питер, обнародовавший в 2006 году в Armed Forces Journal сценарий «балканизации» Пакистана. Исследователь из Global research Майкл Чоссудовски после убийства экс-премьера Пакистана Беназир Бхутто, еще в декабре 2007 года, писал о том, что курс США и НАТО направлен на «социальное, этническое и фактическое разделение и политическую фрагментацию, включающую территориальное дробление Пакистана». Эксперт сообщает, что в докладе ЦРУ Совету по национальной безопасности США говорилось о развале Пакистана по югославскому типу. Чоссудовски предсказывает, что в ближайшее десятилетие в стране возникнет гражданская война, вызванная соперничеством, кровопролитием и внутри провинциальным дроблением, как это можно было недавно видеть в Белуджистане. Это мнение разделяет и бывший главный уполномоченный Высшей комиссии Пакистана в Соединенном Королевстве Важид Шамсул Хасан. Он считает, что в соответствии с планами Совета национальной безопасности и ЦРУ Пакистан начнет превращаться в «разрушающееся государство» к 2015 году, «что станет следствием гражданской войны, полной талибанизации и борьбы за контроль над ядерным оружием».
По мнению экспертов из Global research, в одиночку АОБ не способна оторвать эту провинцию от Пакистана. Они считают, что эта организация не обладает поддержкой и 10% населения, но сепаратистам могут помочь извне. Пакистанские «федералисты» считают, что сепаратистов тайно поддерживают американцы. Они считают, что те любым способом стараются не допустить, чтобы «богатая энергоресурсами провинция» Белуджистан не попала под контроль Китая, который построил порт Гвадар. Это конечный пункт транспортной магистрали, связывающей страны Центральной Азии и Китай через Каракорумское шоссе с Ормузским проливом.
По мнению исследователя Талха Моджаддеди, США хотели бы упрочить свои позиции в регионе для того, чтобы воплотить в реальность свою давнюю мечту - строительство газопровода из Туркменистана через Афганистан - с выходом на бухту Гвадар. За деятельностью БЛА и АОБ он видят происки иностранных разведок. В недавнем интервью пакистанскому телеканалу один из лидеров запрещенных организаций заявил, что его боевики будут осуществлять нападения на некоренное население провинции. Моджаддеди считает, что Брахамдаг Бугти уже запросил поддержку для отделения Белуджистана у Индии и других иностранных государств.
О том, что сепаратистские движения находятся на стадии становления и ухода под контроль иностранных государств пишет и Майкл Чоссудовски. Сепаратистам, по его мнению, оказывает поддержку британская разведка. В 2006 году Комитет по обороне сената Пакистана обвинил ее в подстрекательстве и помощи во вторжении боевиков в пограничную с Ираном зону. Видимо, речь идет о диверсиях на железной дороге, связывающей иранский город Захедан с административным центром Белуджистана - городом Кветтой. Пакистанские СМИ сообщали, что взрывы были осуществлены АОБ. Наряду с диверсиями на железной дороге нередки и подрывы газопроводов. У Чоссудовски есть подозрение, что сепаратистов также поддерживают ЦРУ и Моссад. В свою очередь, пакистанский Институт стратегических исследований отмечает негативную роль английского Центра иностранной политики. 27 июня 2006 года в здании палаты представителей британского парламента Центр провел семинар, в работе которого, в основном, участвовали «антипакистанские элементы и активисты, выступающие в защиту террористов». Зато «на него не были приглашены официальные представители федерального правительства и провинциальных властей».
Но все ли так плохо? Возможно, угроза сепаратизма не столь велика. Крепость внутренней конструкции в Пакистане подтверждена временем, ее устойчивость прошла проверку в трех войнах с Индией. Главный вопрос, - насколько прочна пакистанская федерация, - по-прежнему остается на повестке дня. Ведь кроме синхов, пенджабцев, белуджей и пуштунов ее населяют десятки других народностей: синди, хиндко, кашмири, читрали, вакхи, брошаски, балти, брахви, шина, потохари, гожри, кохистани, бахари. США не выгодно иметь в виде Пакистана еще один очаг нестабильности рядом с бушующим Афганистаном, но внутри страны традиционалистам всегда нужен внешний враг, чтобы сплотиться. Учитывая, что ислам в этом отношении уже не помогает (его эксплуатируют экстремисты из «Талибана»), то пусть хотя бы «Мировой Сатана» поможет пакистанцам укрепить единство.
Искандер Аманжол