Кризис – это в общем-то, всегда болезнь. И как любая болезнь, он сопровождается выходом всей системы из равновесия. Сокращаются ресурсы, усиливается борьба элитных группировок между собой, происходит определенный раскол элит и обостряются, в том числе, политические отношения.
Опасение общей нестабильности есть, отсюда усиливаются и разногласия, в том числе, в понимании того, в какой точке кризиса мы находимся, на дне мы лежим или уже начинаем немного приподниматься, или еще вообще не опустились на дно. И с одной стороны, это безусловно явление достаточно позитивное. В том смысле что у нас есть разные точки зрения и они носят публичный характер, что можно трактовать как по крайней мере показатель открытого общества, где каждый чиновник имеет право на свои те или иные высказывания.
С другой стороны, понятно, что в условиях кризиса раскол особенно правящей элиты весьма и весьма опасен. И я уже не раз говорил, что самое опасное сейчас – это конечно, раскол тандема. Группы элит, заинтересованные в этом, безусловно, есть. Это чувствуется сейчас и чувствовалось раньше.
И многим было бы наверное очень выгодно, чтобы тандем раскололся и тогда можно было бы более комфортно себя чувствовать в борьбе за ресурсы, можно ходить отдельно к Путину и отдельно к Медведеву, играть на противоречиях, которые бы существовали или могли возникнуть между ними, между аппаратом правительства и аппаратом президента, близкими к ним чиновниками и т.д. Определенной части нашей элиты можно было бы на этих разногласиях выживать и существовать. Такая опасность существует и пока мы ее не прошли.
- А как Вы расцениваете такие либеральные шаги президента, как его встреча с правозащитниками и интервью «Новой газете». Такие события в нашей жизни довольно редки. Означает ли это как бы попытку возврата Дмитрия Медведева к тому, что он провозглашал в начале своего президентства?
Я согласен с тем, что эти события являются знаковыми. Причем когда Дмитрия Медведева спросили, почему он дал интервью именно «Новой газете», он довольно однозначно высказался в духе того, что эта газета никогда никому ничего «не лизала»…То есть, это не просто интервью, а демонстрация убежденного понимания того, почему серию подобных интервью печатным изданиям он начал именно с этой газеты.
Но я не думаю, что у нас есть раскол между Путиным и Медведевым по вопросам либерализации или по каким-то другим. Более того, я считаю, что именно Медведев сейчас в значительной степени исправляет те ошибки, которые увидел Путин на исходе своего президентства. Именно с этим был связан и выбор Путиным своего преемника, так как он понимал, что только этот человек в состоянии эти ошибки исправить.
Одна из них, конечно, это централизация власти и достаточно слабая оппозиция. И поэтому мне кажется, то, что мы наблюдаем сейчас, это продолжение совместной линии Путина и Медведева. Я просто исключаю, что по вопросу развития политической системы между ними может быть конфликт. Они опытные люди и прекрасно отдают себе отчет в том, чем грозит раскол между ними.
- А у Вас нет такого ощущения, что к этому расколу президента и президента подталкивают группировки в их окружении? Особенно сейчас, когда активизировались лоббисты с обеих сторон, когда каждый просит денег для своих, когда мы видим наглядное проявление протекционизма и понимаем, чьи интересы стоят за такими мерами. Эта ситуация опасна, на ваш взгляд?
Безусловно. Ведь когда около года назад формировалась новая конфигурация власти и были новые назначения в составе администрации президента и в правительстве, неслучайно тогда руководителя аппарата правительства Нарышкина передвинули в администрацию президента, а руководителя администрации президента сделали руководителем аппарата правительства. Это было сделано с тем, чтобы не допустить аппаратной войны. Потому что любые элитные войны связаны с аппаратными войнами.
И наверное тогда, принимая совместное для них решение, Путин и Медведев посчитали, что главная угроза исходит конечно от аппаратных чиновников. Что мы сейчас и наблюдаем.
То есть, сейчас можно сказать так, что до конца этот аппаратный конфликт, возникший около года назад, преодолеть не удалось. Есть разное понимание у Суркова и Нарышкина, у Суркова и Дворковича о том, насколько хороша или нехороша нынешняя система власти. Об этом Дворкович, кстати, говорил на Форуме в Красноярске, отмечая, что надо менять элиты. Сурков в ответ на это сказал, что никаких изменений в системе власти допускать нельзя, что он готов за это жизнь положить и т.д. И эти аппаратные войны свидетельствуют о том, что монолита и единообразия в нашей системе власти не существует.
- Могут ли эти аппаратные войны стать неуправляемыми или Дмитрий Медведев, на ваш взгляд, контролирует этот процесс?
Я думаю, что и Медведев и Путин имеют по этому поводу стопроцентное понимание. По крайней мере, они умело подыгрывали друг другу достаточно долго, то есть, один дополнял другого, притом что они распределяли между собой определенные ролевые функции. Путин – это экономика, в большей степени внутренняя и отчасти внешняя. Медведев – это внешняя и внутренняя политика, в первую очередь, ее правовая составляющая. И здесь между ними, как мне кажется, существует весьма устойчивый консенсус, который скорее всего, не позволит допустить того, чтобы аппаратные противоречия стали неуправляемыми и мы бы видели очередные информационные, элитные и прочие войны.
Тем не менее, такая опасность существует и сказать, что мы эту угрозу уже преодолели, пока невозможно.
- Скорее всего, кризис окажет решающее влияние на эту проблему, расставив точки над «i» в вопросе о том, чья точка зрения оказалась верной?
Кризис вообще стал неким детонатором процессов, происходящих внутри властных коридоров. Если бы сейчас не было кризиса и цены на нефть превышали бы 150 долларов за баррель, все было бы тихо, спокойно, все были бы довольны, все получали бы то, что хотели и т.д. И кризис, с одной стороны, в значительной степени обнажил все недостатки и даже неэффективность нашей государственной машины, о чем и президент, и премьер уже говорили.
С другой стороны, выход из кризиса – это всегда проверка на прочность, качество и эффективность. И сейчас наша государственная машина эту проверку проходит. Да, наверное, можно много предъявить претензий к некоторым ведомствам, но вместе с тем, я думаю, что по результатам этой проверки будут сделаны правильные выводы, которые в том числе, будут носить и организационный характер.
Валерий Хомяков, генеральный директор Совета по национальной стратегии.