Я пока не вижу серьезного изменения внутренней политики. Отдельные действия, которые в последнее время совершил президент Медведев – это не более чем какие-то внешние проявления, которые не затрагивают сути. То есть, можно встретиться с правозащитниками и потом ничего не изменится. Можно дать интервью «Новой газете», но опять же, от этого политика не поменяется.
Вот если бы речь шла о каких-то конкретных решениях президента, если бы появились конкретные указы, либо хотя бы были заявления о том, что политика будет меняться и будет меняться политический режим, так как нынешний политический режим либеральным никак не назовешь, и в нем есть что менять - тогда можно было сказать, что что-то меняется. А пока это не более чем имитация.
Хотя, может быть, за этими шагами что-нибудь и последует. Может быть, это только начало. Но, к сожалению, имитационных шагов мы уже видели немало. А вот реального политического действия пока, честно говоря, не происходило. Я имею в виду действия, которые бы действительно можно было назвать либерализацией политического режима.
-А как Вы считаете, кризис может подтолкнуть власть к таким шагам? Есть угрозы экономике, есть некоторый раскол в верхах, есть разное видение того, как выходить из кризиса. Активизировались встречи президента с представителями экспертного сообщества. Это может послужить расширению поля либерализации?
Конечно. Чем хуже экономическая ситуация, тем больше потребностей появляется в либерализации. Тем более, безусловно, у Медведева и Путина не может не быть разногласий. По той простой причине, что они делят власть, а это всегда процесс болезненный, и при двоевластии всегда происходят конфликты и борьба за монополию на нее.
И чем ближе 2011 год, тем, как мне кажется, больше эти противоречия будут нарастать. И из всего этого могут вырасти предпосылки либерального режима.
И надо, кстати, сказать, что Путин в последнее время совершил более либеральные действия. Я имею в виду сделанное им 22 апреля заявление о дополнительных послаблениях среднему бизнесу, о налогах. Вот это реальное действие, и если за ним последует законодательная инициатива - а это будет наверняка, потому что вряд ли если Путин что-то сказал, то за этим ничего не последует, и я понимаю, на какие интересы это рассчитано - это будут реальные шаги, которые все увидят.
У Медведева пока же мы видим больше риторику. То ли ему не позволяют делать реальных шагов, то ли он и не собирается их делать, но в любом случае если борьба между Путиным и Медведевым будет происходить именно на этом фронте, то есть каждый будет стремиться внести какой-то свой вклад в либерализацию режима, это можно только приветствовать. Это то, о чем я давно мечтаю.
Если за всем этим последует еще и раскол номенклатуры, реальный раскол, то это будет великолепно, так как это то, в чем страна реально нуждается. И это приведет к реальной политической конкуренции, которой сегодня нет и без которой государство нормально развиваться не может.
- А на кого в этом процессе могут опереться и Путин, и Медведев? Ведь либеральные партии очень слабы, а демократические институты свернуты. Какие первые шаги могут быть сделаны на этом пути?
Либеральные партии надо растить, это понятно. Но вместе с тем в стране все-таки есть какой-то средний класс, пусть разрозненный, неоднородный. Но если его попытаться консолидировать, дать ему четкое представление о развитии страны, то можно, в общем, на этот средний класс опереться.
Мне также кажется, что можно начать опираться и на некоторую часть бюрократии, потому что безусловно она расколется, если почувствует, что и президент, и председатель правительства начинают играть каждый свою собственную партию, отличную от другой. Тогда, я думаю, что часть губернаторов, часть региональных элит уйдет под крыло одного лидера, а другая – под другого.
Но мне кажется, что и для Путина, и для Медведева все-таки единство бюрократии – это очень большая ценность, и это может быть единственное, что пока их останавливает от того, чтобы перевести свой конфликт в более острую и открытую форму.
Виктор Похмелкин, научный руководитель Института правовой политики.