Российско-американские отношения в 21 веке приобрели личностный и во многом субъективный характер. И если мы вернемся чуть назад, к ожиданиям, которые были в 2001 году, накануне встречи Путина и Буша, то подавляющее большинство экспертов и политологов говорили тогда что либо ничего не надо ожидать существенного, либо можно ожидать ознакомительной встречи, знаков позитивного внимания друг к другу и разговоров о том, что мы продолжим работать.
Лишь немногие, в том числе и ваш покорный слуга, и это зафиксировано в стенограммах этих обсуждений и даже в вышедшей статье в мае 2001 года, говорили о том, что возможно главенствующее влияние субъективного фактора. И возможно, встретившись, два лидера заговорят на одной волне, понравятся друг другу и что-то начнет происходить существенное…
Так и случилось. Встреча в Любляне в июне 2001 года, тот первый саммит был самым прорывным на фоне того негативного отношения, которое мы слышали перед этим. Но и сейчас тоже нельзя исключать полностью того, что результат превзойдет ожидания.
Хотя надо делать скидку на то, что популярность влияния Путина в начале века превосходит то влияние, которое сейчас имеет Медведев. И здесь как раз играет определенную роль разочарование Путина в партнерстве. И это разочарование возникло не просто на ровном месте, оно возникло из-за эгоистичной политики Запада, который не принимал во внимание на протяжении многих лет, а в отношении расширения НАТО даже десятилетий, озабоченности России, точку зрения России, возражений России. Что привело Путина к личному разочарованию в результатах и возможностях партнерства, но правда, в отношении уже ушедшей администрации Белого дома.
Сейчас я бы наверное оценил бы отношения правящей элиты двояко. С одной стороны, есть конечно, мощнейший новый фактор – это президент Обама. Его абсолютно революционная программа в части и реформ международных отношений, и контроля над вооружениями, и подвижек в российско-американских отношениях. И есть наше понимание, что мы действительно имеем дело с новым явлением.
Но продиктованное предыдущим негативным опытом разочарование и прочие моменты будут вызывать очень сильную осторожность с нашей стороны. Это один момент.
И второй момент – в российском политическом классе среди тех, кто принимает решения, главенствует мощнейший антиамериканизм. И это тоже является следствием американской политики. Он не родился на ровном месте и никогда и не исчезал. Но такого мощного антиамериканизма, как сейчас, мы в современной России конечно же не помним.
А это люди, которые дают свои рекомендации, которые готовят блоки целых документов, делают предложения… и от этого тоже никуда не деться. И президент, и премьер, какими бы влиятельными они ни были, они не свободны. Поэтому эти факторы будут на весь процесс влиять.
Но я думаю, что на переговорах все равно будут подвижки, и довольно серьезные, хотя пока они будут декларативными, иного и быть не может.
И не будет попытки мощного броска вперед, который был сделан в 2001 году, когда мы просто стали говорить о партнерстве. И это очень серьезно продвинуло общественное мнение, хотя затем все было нейтрализовано, и даже вызвало наше горькое разочарование.
И сейчас мы, наученные этим опытом, будем говорить о том, как мы продвинемся вперед и я надеюсь, может быть, будет возможность принять и даже согласовать какой-то короткий документ о перспективах российско-американских отношений, о каких-то новых направлениях. Совместная декларация на эту тему, на мой взгляд, должна обязательно появиться в этом году, если не будет никаких серьезных событий, осложняющих наши отношения, с западной стороны.
Ну и с нашей стороны тоже есть, конечно же, энтузиасты ухудшения отношений с Вашингтоном и определенные круги у нас совершенно не заинтересованы ни в сотрудничестве, ни в партнерстве с Западом, и с США в первую очередь. И мы это видим. У нас все крупные направления сотрудничества с Западом практически закрыты, кроме попыток размочить вот это виртуальное противостояние и заключить какие-то партнерские соглашения с Испанией, есть и другие арьергардные попытки устанавливать какие-то особые отношения с отдельными странами.
А с крупными объединениями и с Соединенными Штатами мы практически перестали работать.
Но есть серьезный энтузиазм с американской стороны. И есть серьезные ожидания и это связано с тем, что наконец-то в процесс принятия решения включилась очень большая армия влиятельных и авторитетных политиков, энтузиастов развития наших отношений, которые просто застоялись. И они понимают, что Россия и США, что бы мы там ни говорили, по-прежнему сегодня играют центральную роль в разрешении подавляющего большинства проблем, в процессах, которые происходят в мире. И в первую очередь, в процессе обеспечения международной безопасности. Без нашего серьезного сотрудничества в этой сфере ничего сделать невозможно, что бы мы ни говорили о важности каких-то региональных договоренностей и всего прочего.
Если Россия и США не будут вместе работать, то Иран в конечном итоге получит ядерное оружие, или будет близок к этому, и потом произойдет самое неприятное – это военная акция против Ирана. Я думаю, что распоясается и Северная Корея, и за этими странами пойдут другие.
И антитеррористическое сотрудничество для нас крайне важно - для нас как жителей земли. И в этой сфере без сотрудничества России с Западом, России с США, крайне сложно что-то сделать.
И есть совершенно другой качественный уровень для того, чтобы организовать наше сотрудничество и тем самым улучшить наши условия пребывания в этом мире.
Дело в том, что для России российско-американское сотрудничество имеет первоочередное значение не только с точки зрения безопасности, но и исходя из наших внутренних задач. А наши внутренние задачи неоднократно декларировались президентом и премьером, а потом оказались даже записанными в концепции внешней политики, вышедшей в июне прошлого года. И они состоят, в первую очередь, во внешнеполитической поддержке инновационного развития нашей страны и повышении ее конкурентоспособности. А сделать это мы не можем вне тесного научно-технического обмена с наиболее инновационно-развитыми странами. А это США, Япония, Южная Корея и ряд европейских стран.
И какие бы мы ни устраивали схемы типа БРИКа, мы все равно будем кровно заинтересованы в улучшении российско-американских отношений – гораздо больше, чем американцы со своей стороны. Хотя они тоже понимают важность улучшения отношений с Россией и это понимают те люди, которые сегодня окружают Обаму. И этим нам надо бы по-хорошему воспользоваться.
Поэтому, возвращаясь к предстоящей встрече, я бы сказал, что есть все основания для сдержанного оптимизма. Что будут заложены основы дальнейших отношений, будут проговорены позиции по всем ключевым вопросам, будет высказана наша очень серьезная озабоченность по поводу совершенно, с нашей точки зрения, ненужного избыточного процесса расширения НАТО, создания ПРО в Европе – все эти болевые точки, которые нам фактически мешали взаимодействовать и подорвали перспективы партнерства – они все конечно же будут проговорены. И я думаю, что можно было бы ожидать определенный документ, в котором будут зафиксированы все эти позиции, как начало разговора.
Возможно даже и будут даны формулировки в отношении того, что только совместно мы можем противодействовать существующим вызовам и угрозам. И это было бы очень хорошо, так как ввело бы будущее сотрудничество в определенные политические рамки и организовало бы сам процесс.
Но американцы должны понимать, что без решения взаимосвязанных проблем невозможно будет продвижение по тем направлениям, которые их интересуют в первую очередь. А их интересует, например, гарантированный безъядерный статус Ирана. Сделать это вместе будет невозможно, если они будут игнорировать наши озабоченности по поводу НАТО, европейской ПРО, присутствия в приграничных с нами государствах, активности в Грузии и так далее. За этим идут и другие вещи – договор об обычных вооруженных силах и т.д., и это огромный хвост этих самых проблем.
И такое понимание сейчас есть, если не у президента Обамы, то у тех авторитетнейших экспертов, которые знают не только Россию, но и прекрасно знают Советский союз, о котором мы стали потихонечку забывать. Люди, которые нас знают даже лучше, чем мы сами... И активность этих людей, я думаю, имеет очень большой потенциал и очень важна для того, чтобы придавать импульс развитию американо-российских отношений и не давать этому процессу завязнуть, как это было во время политического цикла Буша и Путина. Поэтому возможностей сегодня конечно больше, чем они были восемь лет назад.
Но есть и очень серьезная негативная инерция, о которой я сказал. И преодолеть эту инерцию должна именно администрация Обамы, и люди там это начинают понимать. И по этому поводу на экспертном уровне мы ведем, как это раньше называлось, разъяснительную работу, и говорим, что ничего сразу не произойдет, и надо сначала восстановить то доверие, которое было между нашими странами и в горбачевский период, и в ранний ельцинский период, и даже в некоторой степени в начале президентства Путина.
А восстановить доверие можно конкретными делами, конкретными обязательствами, которые должны в первую очередь быть взяты на себя американской стороной.
Хотя конечно, этот процесс двусторонний и Россия должна будет говорить о чем-то, потому что любой переговорный процесс - это путь к компромиссам. И американцы конечно же будут что-то просить в ответ на свои уступки у нас, и эти переговоры надо будет вести в очень жестких политических рамках, иначе все развалится. В первую очередь, из-за иррациональной бюрократии, которая у нас настроена просто-напросто антиамерикански.
Ну а в американской политсреде тоже есть достаточно людей, которые будут любую неудачу или неточность в наших отношениях использовать в своих интересах и говорить: мы вас предупреждали, что с Россией иметь дело нельзя, и вот вам результат.
Но пока мы должны быть настроены позитивно и ожидать на предстоящей встрече подвижек.
Сергей Ознобищев, директор Института стратегических оценок, заместитель председателя Ассоциации «Россия-США»