Действительно, с приходом новой администрации у России и США создается широкое окно возможностей для улучшения отношений. Однако я бы не стал говорить о перезагрузке российско-американских отношений, несмотря на то, что это действительно очень привлекательная и яркая формула, предложенная Байденом на мюнхенской конференции. А стал бы говорить скорее о паузе в раскручивании спирали негатива в российско-американских отношениях, который действительно имел место в течение последних месяцев и даже лет, и который постоянно развивался и нарастал в годы президентства Джорджа Буша-младшего.
Почему я бы не стал говорить о перезагрузке? Потому что перезагрузка означает развитие отношений как бы с чистого листа. Мы либо фиксируем существующее статус-кво, либо отыгрываем ситуацию назад к тому статус кво, которое удовлетворяет обе стороны. И дальше начинаем как бы с чистого листа и с новой парадигмы российско-американских отношений. Этого действительно не будет. И Россия и США по-прежнему не рассматривают и даже не могут рассматривать друг друга в качестве полноценных стратегических партнеров и скорее рассматривают друг друга в качестве проблем - для США, с одной стороны и России, с другой стороны, но проблем, которые требуют решения и которые тем не менее позволяют сторонам развивать избирательное сотрудничество.
То есть, несмотря на приход новой администрации, общая парадигма отношений остается прежней - именно это согласие не соглашаться, и это избирательное сотрудничество по ряду направлений, которые вызывают у сторон интерес. Это то, что было сформулировано Бушем и Путиным на их последнем саммите в Сочи, в сочинской декларации от апреля прошлого года. Так эта самая парадигма и будет оставаться - лишь с той разницей, что позитив и готовность к сотрудничеству будут нарастать.
Это, в первую очередь, программа ПРО. И здесь можно говорить о том, что возможно американцы либо замедлят реализацию этой программы, либо замедлят и в дальнейшем вовсе откажутся от нее. Но пока следует говорить скорее о замедлении.
Во-вторых, это расширение НАТО, и здесь опять мы видим явное смещение приоритетов. Расширение НАТО уже не является одним из высших приоритетов новой администрации и в принципе уже не Байден, ни Обама, ни Хиллари Клинтон, ни Джеймс Джонс, советник по национальной безопасности, ни кто-либо другой в администрации Обамы о расширении НАТО как таковом не говорит. И тем более, не называют Грузию и Украину в качестве кандидатов. Вот это действительно очень важное отличие от политики предыдущей администрации, которая продавливала, особенно в последние полтора года, вступление Украины и Грузии в НАТО.
Администрация Обамы пытается сконцентрироваться на Афганистане и сделать Афганистан главным проектом НАТО на ближайшую перспективу, а не расширение альянса, поскольку действительно от развития ситуации в Афганистане будет зависеть будущее альянса, и не только его место и роль в системе евроатлантической безопасности, но и безопасности мира в целом. И здесь многое будет зависеть от России и возможности сотрудничества с ней по афганскому вопросу. И поэтому расширение НАТО сейчас не представляется новой администрацией уместным проектом.
Кроме того, большую роль сыграли события августа прошлого года в Грузии, которые показали решимость России действовать, а не просто говорить и выражать несогласие с теми тенденциями, которые происходят в международных отношениях. Именно действовать и реально применять силу в тех ситуациях, где это возможно, и если это необходимо, действовать в одностороннем порядке, даже в нарушение международного права - если это соответствует российским интересам.
Запад получил этот мессидж и как мне представляется, некоторое ослабление дискуссии о расширении НАТО также является следствием решимости России.
Что касается Украины, то Украина расколота по данному вопросу, подавляющее количество граждан не поддерживает вступление этой страны в НАТО. Проатлантическая коалиция, которая там существовала в 2007 - начале 2008 года и выразилась в форме знаменитого «письма трех» генсеку НАТО Яапу де Хооп Схефферу, сегодня расколота и из трех подписантов только президент Ющенко последовательно выступает за вступление Украины в НАТО. Поэтому данный вопрос уже и со стороны США, и со стороны Украины, и с учетом общей обстановки вокруг проблемы европейской безопасности перестает быть актуальным.
Ну и в принципе сегодня все в большей степени очевиден кризис в системе общеевропейской безопасности в целом, который выражается в ослаблении институтов, режимов, правил и норм, которые регулируют поведение государств. И здесь существует согласие, что в первую очередь надо заниматься этим, а не расширением НАТО, которое скорее ослабит те же самые правила, нормы, режимы и так далее, взять хотя бы режим контроля над обычными вооружениями или режим сокращения и контроля за ядерными вооружениями. И Россия напрямую связывает расширение НАТО с перспективой создания противоракетного щита в Польше и Чехии.
Так вот главный позитив российско-американских отношений будет заключаться в ближайшие несколько месяцев, а может быть и лет, в некотором замедлении развития тех процессов, которые вызывают у России наибольшую озабоченность. А это именно расширение НАТО и создание ПРО, и это очень важно. Но это скорее пауза, а не перезагрузка.
Кроме того, позитив будет заключаться в возобновлении, а может быть, и серьезном развитии переговоров между Россией и США по контролю за вооружениями и ограничению стратегических вооружений.
Мы знаем, что в декабре этого года истекает срок договора СНВ-1, и если ничего не будет принято, то у нас создастся вакуум в режиме контроля за вооружениями и ограничении вооружений. И очень позитивно, что новая американская администрация - в отличие от администрации Буша, которая хотела себе оставить свободу рук и в принципе очень скептически относилась к большим обязывающим договорам в этой сфере - наоборот стремится, и она уже четко заявила об этом на всех уровнях, заключить с Россией новое большое соглашение в области ограничения вооружений и контроля за вооружениями, со всеми верификационными режимами, которые существуют в СНВ-1, и так далее. И это очень позитивно.
Если мы действительно к концу года выйдем с новым соглашением, возможно опускаясь даже ниже той планки, ниже того потолка, который заявлен в московском договоре об ограничении стратегических наступательных потенциалов, то это будет достаточно позитивно и это придаст дополнительный импульс российско-американским отношениям.
Но опять-таки это не свидетельствует о перезагрузке, поскольку этот переговорный трек по ограничению вооружений и контролю за вооружениями – это то традиционное в российско-американских отношениях, что существовало все последние годы со времен холодной войны, и существовало последние несколько лет. Другое дело, что при Буше-младшем данный трек несколько деградировал.
Но в то же время я думаю, что в российско-американских отношениях традиционно сохранятся такие раздражители, как проблема демократии и прав человека в России. И более того, данная проблема может еще в большей степени актуализироваться с приходом новой администрации, поскольку для демократов, которые являются приверженцами либеральной традиции во внешней политике США, очень важное значение имеет построение демократии, проблематика прав человека и так далее. И эта изначальная повестка дня была после событий 11 сентября не то что украдена, но позаимствована республиканцами, администрацией Буша.
И даже если мы посмотрим на те персоналии, которые пришли сейчас в администрацию Обамы, то главный по России в Совете по национальной безопасности будет никто иной, как Майкл Макфол, а это человек, который в Стэнфорде возглавлял «Программу по правам человека, верховенству закона и демократии». Совершенно понятно, что он является одним из критиков российского внутриполитического режима, и в принципе, как я уже сказал, демократы склонны уделять повышенное внимание факторам демократии, фактору ценностей, в том числе в двусторонних и международных отношениях, и поэтому критика России по внутренней политике, по проблемам демократии и прав человека будет усиливаться.
Ну и наконец, сохранится один из важнейших раздражителей российско-американских отношений – это ситуация на постсоветском пространстве, где США не собираются отказываться от своей традиционной политики, проводимой и республиканцами, и демократами. А именно – политики отторжения, оттягивания стран постсоветского пространства от России и включения их в те режимы и может быть, даже организации и группировки, которые ориентированы скорее на США и в которых США играют лидирующую роль, как в концепции Большой Центральной Азии, нежели на Россию.
Кроме того, в подтверждение и даже усиление этой политики Соединенные Штаты все большее внимание уделяют проблеме энергетической безопасности, при этом источником энергетической опасности на постсоветском пространстве и в Евразии в целом называется Россия. И опять таки в заявлении того же советника по национальной безопасности США Джонса мы видим, что скорее всего, проблемы энергетической безопасности станут одной из задач НАТО, и это будет прописано в новой стратегической концепции альянса, которая сейчас будет вырабатываться. И все это увязано на противостоянии с Россией, на необходимости энергетической версификации от России, на необходимости строительства новых энергетических магистралей и так далее.
То есть, вся эта негативная повестка дня сохранится и возможно даже усилится, параллельно с усилением позитивной повестки дня.
И если говорить о философии внешней политики США при Обаме в целом, то эта философия подкорректируется, но не изменится по своей сути. Соединенные Штаты по-прежнему будут выступать за закрепление собственного лидерства в международных отношениях, от лидерства не отказывается ни один американский политик и это будет самоубийственно для него, если он от этого откажется. Другое дело, что это лидерство будет поддерживаться несколько иными средствами, и США будут в меньшей степени действовать в одностороннем порядке и в большей степени будут апеллировать к распространению ценностей, к усилению своей мягкой силы, действуя в рамках международных организаций, союзов и в рамках международного права, а не в одностороннем порядке и силовыми методами, как действовал Буш.
То есть, США будут по-прежнему укреплять свою гегемонию, но мягкую, а не жесткую гегемонию, не авторитарную вертикаль, которую пыталась создать администрация Буша-младшего, и вот это философия по-прежнему, конечно же, не соответствует российскому пониманию развития международной системы.
С точки зрения России следует укреплять многополярность и полицентричность, и формировать некое групповое лидерство в международных отношениях, где несколько ключевых государств обладали бы примерно равными полномочиями по осуществлению глобального управления, и это, конечно же, будет противоречить американскому подходу.
Россия, которая исходит из многополярности, также апеллирует к закреплению своей собственной сферы влияния – это было подтверждено в выступлении Медведева, где он сформулировал пять принципов российской внешней политики, и пятым принципом как раз был принцип того, что постсоветское пространство должно оставаться зоной привилегированных интересов России. Вот с этим Америка никогда не согласится. И формула, которую в свое время сформулировал Дмитрий Тренин - о том, что российско-американские противоречия – это столкновение между глобальным гегемонизмом и региональным великодержавием – будет чуть с меньшим напряжением и с чуть меньшей актуальностью, но тем не менее, сохранять свою значимость и для российско-американских отношений в период Обамы.
И сохранение вот этого негатива и несогласия как на уровне философии, так и на уровне конкретных проблем, не позволяет говорить о полноценной перезагрузке российско-американских отношений. Но позитив заключается в том, что у нас будет усиливаться конструктивная повестка дня, а преобладание негатива будет сокращаться. И может быть, даже возникнет баланс между позитивом и негативом и таким образом окончательно снимется с повестки дня вопрос о новом системном противостоянии между Россией и США. И в принципе мы придем к более традиционному формату российско-американских отношений, где негатив будет соседствовать и балансировать с негативом.
Дмитрий Суслов, зам. директора Совета по внешней и оборонной политике по исследованиям.