В том решении, которое принял Дмитрий Медведев об отставке губернаторов, есть несколько аспектов. В формулировке официальных лиц, в частности, Владислава Суркова, озвучен такой мотив, как повышение эффективности управления. Это абсолютно легитимная задача, и она особенно остро встала сейчас, когда происходит такое радикальное ухудшение экономического положения страны. Вопрос в методах.
В обществе, насколько это слово здесь приемлемо, идет дискуссия - если посмотреть нашу малотиражную прессу - о том, верные ли антикризисные меры правительство принимает, и какие могут быть иные рекомендации? Но эта дискуссия носит маргинальный характер. Со стороны власти, со стороны лиц, принимающих решения, способ принятия этих решений совершенно не меняется. Решения принимаются крайне ограниченным кругом лиц, скрытым от общества образом, и власть себя никак не затрудняет разъяснением, не в смысле обращения власти к народу без обратной связи, а в смысле реальной дискуссии с обществом, обсуждением с гражданами России того, что происходит в стране.
В данном случае тот новый формат выступления главы государства по телевизору, который появился – он тоже без обратной связи. Это то, что он сам хочет сказать людям, а не способ от них что-то услышать и раскрыть те каналы обратной связи, которые были закупорены за годы президентства Владимира Путина.
Так вот, замена четырех губернаторов – это решение, принятое в рамках той же модели принятия решений, которая существовала до сих пор. И именно поэтому она вызывает сомнение. Я повторю, что задача ставится совершенно легитимная и правильная – повышение эффективности управления, но повышение эффективности управления представляется невозможным при сохранении патерналистской модели, когда люди, принимающие решения, не подотчетны, когда сам процесс принятия решений закрыт. Когда не существует публичных каналов обратной связи с обществом, и когда не учитываются в форме демократического диалога интересы различных групп и различных сил.
Мне кажется, что именно это является главным в том довольно неожиданном событии, которое произошло – впервые в истории путинской России четыре губернатора в один день лишились своих постов.
- А как Вы думаете, нет ли в этом решении желания найти крайних? Социально-экономическая ситуация в стране ухудшается, за это должен кто-то отвечать, и претензии предъявляются к губернаторам.
На сегодняшний день тревожность в обществе нарастает. Люди ощущают ухудшение собственного положения или тревожатся о том, что такое с ними может произойти. Между тем рейтинг первых лиц государства остается все-таки достаточно высоким. И даже с учетом последних социологических опросов, зафиксировавших некоторое их снижение, они все равно намного выше рейтингов руководителей местной власти, и, разумеется, власть этим пользуется. И это совершенно естественно для сохранения стабильности, так как надо поддерживать то, на чем эта стабильность держится, а именно рейтинг первых лиц.
В данном случае интересно, что никому из губернаторов не предъявлено никаких претензий, как это было и прежде, когда увольняли губернаторов. Вроде бы они все хорошо делали, нормально работали, но потом неожиданно оказывается, что для повышения эффективности управления их необходимо заменить. И те лица, которые принимают решения, не хотят показывать, что есть какие-то козлы отпущения, но, тем не менее, они поддерживают и укрепляют ощущение, что все решения принимаются наверху, и что те люди, которые наверху находятся, действуют всегда правильно. И если даже есть какие-то недоработки и какие-то тревожные экономические явления, то в них действительно виноваты местные чиновники, но мы их заменим, и все станет лучше…
Кстати, в воскресенье, когда Медведев общался с народом, он произнес одну фразу, которая мне представляется характерной. Смысл ее в том, что вместо того, чтобы объяснять свои действия, вместо того, чтобы вовлекаться в широкую дискуссию, тот сигнал, который идет от власти к обществу, состоит в следующем: мы тут принимаем решения, мы все делаем правильно, вы не беспокойтесь! В этом и есть проявление патерналистской модели. «Преодолеем, разберемся, все будет нормально» - сказал он. Именно это в сжатой форме и есть послание власти обществу. И здесь совершенно не остается пространства для взаимодействия, пространства для обратной связи.
- А как Вы думаете, если ситуация будет и дальше ухудшаться, чего можно ожидать?
Прогнозировать это сейчас очень трудно. У нас последние несколько месяцев ситуация постоянно ухудшается, и вместе с тем экономисты говорят, что худшее еще впереди. На сегодняшний день, как мне представляется, умонастроения российских граждан таковы, что не следует ожидать, что у нас завтра произойдут какие-то масштабные протестные акции. Это может быть оттого, что худшее действительно еще впереди, а может быть и оттого, что состояние пассивной адаптации, которое представляет из себя сегодня реакцию общества на кризис, продлится еще, возможно, до конца года, как прогнозируют некоторые социологи.
Мне кажется, что более существенным является обострение конфликтов среди тех людей, которым есть что терять. Речь идет о разнообразных элитах – в бизнесе, во властных структурах, поскольку в России сложилась ресурсная экономика или рентная экономика, как говорят специалисты. И деятельность правительства во многом заключалась в том, чтобы перераспределять экспортную ренту. И когда ее становится резко меньше, то, грубо говоря, перестает хватать на всех и те противоречия, которые и так всегда были, и мы всегда об этом знали – что между крупными группировками, в чьих руках находится власть и собственность, существуют противоречия и конфликты - становится сдерживать все труднее. Это заметно и в той части средств массовой информации, которые остаются вне контроля Кремля - там видно, какая дискуссия идет, какие интересы существуют. И если ситуация будет продолжать ухудшаться, а этого видимо следует ожидать, то можно ожидать и обострения этих противоречий.
Та же политика, которую сегодня проводит российское правительство, скорее направлена на сохранение статус кво, на то, что как-нибудь удастся просуществовать, пережить этот тяжелый период, ничего особенно не меняя и главным образом, не меняя политическую модель. И модель управления страной построена в надежде на то, что накопленных ресурсов хватит до того момента, когда ситуация в мире начнет улучшаться и возможно, цены на энергоресурсы и другие основные товары российского экспорта начнут повышаться.
Но это рискованный расчет! Поскольку ресурсы могут закончиться, а ситуация может еще не начать улучшаться. Другое дело, что полностью избежать риска в нынешней ситуации невозможно. Вопрос в том, идти на более агрессивную в позитивном смысле, более либеральную экономическую политику, о чем говорят и к чему призывают сегодня многие эксперты, пытаться ли сохранять статус кво или выбрать третий путь, который всегда есть – переход к более националистической, более мобилизационной и более изоляционистской модели.
Мне представляется, что все три пути чреваты риском на сегодняшний день. В какой форме этот риск себя проявит, сейчас предсказать невозможно. Но вероятность какого-то дестабилизационного развития, к сожалению, существует.
Маша Липман, главный редактор журнала Московского центра Карнеги «Pro et Contra».