Предложение американской стороны о возможности сокращения на 80% ядерных арсеналов России и США действительно заманчивое, особенно в нынешней непростой ситуации. Однако оно кажется привлекательным лишь на первый взгляд, потому что содержит много подводных камней. Прежде всего неясно, чьё количество боеголовок будет взято за основу подсчётов - российское или американское?
То есть, мы должны понять, какой стороне придётся сокращать больше, а какой – меньше, ведь изначальное количество боеголовок – неравное. Но, несмотря на то, что конкретного предложения еще нет, мы его уже приветствуем и выражаем готовность к переговорам. Однако мы должны знать, о чем конкретно будут переговоры.
Несмотря на то, что казалось бы, называется конкретная цифра в одну тысячу боеголовок, она достаточно условна и мало о чем говорит. Во-первых, неясно, идет ли речь только о ядерных боеголовках стратегических ракет или сюда же включается и авиационно-стратегический компонент? Во-вторых, мы должны знать, входит ли в это число тактическое ядерное оружие и к какому классу отнести крылатые ракеты с дальностью полёта в несколько тысяч километров и несущих ядерный заряд?
В-третьих, все предыдущие договоры об ограничении и сокращении стратегических вооружений ОСВ-1, ОСВ-2, СНВ-1, СНВ-2, о ракетах средней и малой дальности (РСМД) базировались на Договоре об ограничении противоракетной обороны (ПРО) от 1972 г. Именно после его вступления в силу начались переговоры по СНВ. И в тот момент стороны тесно увязали воедино наступательный и оборонительный потенциалы, выровняв начальные условия.
Однако сегодня американцы выводят систему ПРО за скобки, скорее всего, они туда же выведут и стратегические крылатые ракеты. А поскольку мы по этим компонентам кардинально уступаем США, то и при видимых одинаковых количественных показателях (та самая пресловутая одна тысяча боеголовок) условия для переговоров для нас получаются далеко не равные.
Как известно, сегодня американцы мощно развивают многоэшелонированную систему ПРО, подтягивая её к уровню способности уничтожить до 600 носителей ядерного оружия и до 300 прорвавшихся боевых блоков. То есть, они заведомо получают переговорное преимущество.
А ведь роль СНВ (МБР, БРПЛ, стратегическая авиация) довольно специфична. Начиная с 70-х годов, они перестали быть оружием боевого применения, потому что ни одна из сторон не могла его применить без опасности получить ответный удар по собственной территории.
Я хочу напомнить, что подоплека договоров СНВ-1 и СНВ-2 – гарантированное взаимное уничтожение, но меньшим числом ударных средств. И именно возможность взаимного уничтожения сдерживала, начиная с 70-80-х годов, применение тактического ядерного оружия (ТЯО) и обычных военных средств и вообще предотвращала вооруженный конфликт между СССР и США, а позднее между Россией и США.
Возвращаясь к названной американцами цифре в 1 тыс. боеголовок, я хочу пояснить, почему считаю её условной. Здесь важнее другое число: сколько боезарядов при любом развитии ситуации российская сторона может гарантированно донести в качестве «ответного удара» до американской территории? И сможет ли вообще ответить? Даже если из этой тысячи в ходе ответно-встречного удара до территории США долетит сотня боеголовок, думаю, этого будет достаточно, чтобы сдержать крупномасштабную военную агрессию против России. Но здесь измерение другое: ответно-встречный удар - это когда США запускают МБР в нашу сторону, а мы свои им навстречу. А если МБР не полетят в нашу сторону?
- Вы полагаете, что гипотетическая угроза может стать реальной?
Я хочу напомнить, что 18 января 2003 г. Дж. Буш подписал директиву о разработке концепции «Быстрого глобального удара» и подготовке вооружённых сил к её освоению. Суть её такова: вооружённые силы США наносят по административным, военным, экономическим центрам государства-противника мощный кратковременный (в течение 4-6 часов) удар обычными средствами и принуждают его руководство к капитуляции. Основное ударное средство – десятки тысяч крылатых ракет.
Так вот Россия с подобной угрозой может столкнуться в случае, если ее стратегический ядерный потенциал будет девальвирован американской ПРО в сочетании с превентивным ударом обычных средств по объектам СЯС.
Зададимся теперь вопросом: пойдёт ли высшее руководство России на применение СЯС по противнику, нанесшему удар обычными средствами, в условиях, когда нет уверенности, что ядерные боеголовки твоих ракет достигнут его территории? И когда в ответ можешь получить ту самую тысячу оговоренных боезарядов плюс пару тысяч ядерных крылатых ракет, притом что у нас нет не только ПРО, но и системной ПВО?
Так что для нас не столь важно, договоримся ли мы о тысяче или полутора тысячах боеголовок, а то, каковы будут условия отношений с Соединенными Штатами во всей палитре военно-стратегических потенциалов. Это – и военная экспансия в космосе, и ПРО, и класс крылатых ракет, и расширение НАТО, и система международной безопасности. И конечно, вовлечение других ядерных держав, КНР и Великобритании в первую очередь, в процесс глобальной системы стратегической стабильности.
На мой взгляд, Россия, не дожидаясь официального американского предложения об ограничении числа ядерных боеголовок, уже сейчас могла бы сформировать свою, более широкую повестку переговоров по всему комплексу военно-стратегических проблем и вместе с США вовлечь в этот процесс все державы ядерного клуба. Инициатива должна исходить от нас!
- А каким потенциалом обладают сегодня США? Что попадет под сокращение?
Согласно Договору о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП), подписанному В. Путиным и Дж. Бушем, к 2012 г. США и Россия должны иметь по 1700–2200 боезарядов межконтинентальных баллистических ракет (МБР), баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ) и стратегических бомбардировщиков. У американцев эти боезаряды, вероятнее всего, будут размещены на 500 МБР «Минитмен», 14 атомных ПЛ («Трайдент-2»), а также на 97 стратегических бомбардировщиках (В-52 и В-2). И 2200 боезарядов для США никакой проблемы не создают.
По имеющимся данным, американцы сегодня имеют порядка 8000 боеголовок, подпадающих под СНП. США решают задачи сокращения путем снижения числа носителей, числа боеголовок на них и вывода из боевого состава четырех ПЛАРБ (подводная лодка атомная с баллистическими ракетами) типа «Огайо» для переоборудования их под крылатые ракеты морского базирования (КРМБ) «Томахоук», и я хочу обратить на это особое внимание!
Часть боезарядов (неизвестно, сколько именно), снимаемых с носителей, американцы просто складируют, часть отправляют на модернизацию (перезарядку) и часть утилизируют. То есть создают так называемый возвратный потенциал, когда боеголовки со склада можно вернуть на тот же «Минитмен» или «Трайдент».
Но не только это обстоятельство вызывает у наших военных экспертов серьёзную озабоченность. Идущие на смену названным типам ракет крылатые ракеты «Томахоук» перспективны, они способны нести ядерный боевой заряд и обладают высокой точностью благодаря использованию космической радионавигационной системы, а также могут перенацеливаться в ходе полёта. В ближайшие два-три года США начнут производство крылатой ракеты воздушного и морского базирования, обладающей фантастическими боевыми качествами: скорость – 5 Махов (Мах равен скорости звука), дальность – свыше 5 тыс. км. При этом я хочу особо отметить, что КРМБ не ограничены никакими соглашениями и внешне ядерные ракеты неотличимы от неядерных.
А теперь представим себе ситуацию: подводные лодки типа «Огайо», несущие по несколько десятков крылатых ракет, выходят на боевое дежурство в Баренцево, Охотское и Японское моря и сразу берут под прицел все позиционные районы российских РВСН, пункты базирования морских ядерных сил и стратегической авиации. Им не обязательно наносить крылатыми ракетами ядерные удары по «Тополям» грунтового базирования, аэродромам, командным пунктам стратегических ядерных сил (СЯС) и другим слабо защищенным объектам инфраструктуры СЯС. По шахтным пусковым установкам вполне возможны удары с применением глубоко проникающих боеголовок, оснащённых малогабаритным ядерным зарядом.
У нас остаются ракетные подводные крейсеры стратегического назначения (РПКСН), находящиеся на момент конфликта на боевом дежурстве в Мировом океане. Но насколько они неуязвимы?
В ноябре 2008 г. американские агентства со ссылкой на Пентагон известили о том, что ВВС США успешно испытали лазерную установку, смонтированную на борту «Боинга-747». Такая лазерная пушка способна уничтожить стартующие баллистические ракеты. Выходящие из-под водяной толщи БРПЛ для них – очень удобная цель. И в этой связи я могу напомнить, что в начале 90-х годов российские научные организации по распоряжению Бориса Ельцина передали американцам советские технологии производства непрерывного химического лазера. Он то теперь и используется против нас!
Короче говоря, США придают серьёзное значение поддержанию и развитию своего стратегического ядерного потенциала, и мы должны с этим считаться.
- От кого еще может исходить подобная угроза?
Ну, как известно, наши восточные соседи не дремлют. И хотя Китай пока существенно отстаёт от нас по дальности и точности попадания своих ракет, тем не менее большую часть российской территории они уже достают. И как мне известно, они очень интересуются технологической документацией боевого железнодорожного ракетного комплекса БЖРК, который создавался на Украине, недавно торжественно уничтоженного Министерством обороны России. Также они интересуются подвижным грунтовым комплексом «Пионер» (дальность полета ракеты – 5 тыс. км, три боеголовки), уничтоженным Михаилом Горбачевым, и даже «Тополем».
Специалисты-ракетчики утверждают, что к 2015–2017 гг. китайский ракетно-ядерный потенциал наземного базирования сравняется с российским по числу боезарядов и носителей. И вообще к этому сроку, если в стране не произойдет чего-то разумно-кардинального, мы с трудом будем поддерживать ядерный потенциал как раз на уровне 1 тыс. боеголовок.
Леонид Ивашов, президент Академии геополитических проблем, генерал-полковник.