В связи с начавшимся экономическим кризисом наша власть принимает много решений и делает много заявлений. Некоторые из них можно назвать вполне адекватными, но таких очень мало. И сложившуюся на сегодняшний день ситуацию я оцениваю как крайне неблагоприятную, настроение у меня такое же, и от грядущего года я жду очень серьезных трудностей.
Сейчас меня более всего волнует один вопрос: этот кризис, в котором мы оказались вместе со всем миром, кризис тяжелый и глобальный - притом что любые кризисы являются необходимым условием развития, так как не было бы кризисов, не было бы и развития, и кризисов в своем развитии мировая экономика переживала немало, и в общем-то выходила из них на новый этап развития - чем он для нас обернется?
Но бывают кризисы… и кризисы. И бывают такие кризисы, они очень нечастые, которые связаны с тем, что существующая политическая система и политическая модель устройства общества перестают отвечать реальности и система теряет управляемость. И старыми способами – вроде традиционного накачивания денег в разные места в нужное время – ничего на самом деле не решается. А может быть, даже усугубляется.
Такие кризисы бывают нечасто, но они заканчиваются тем, что на какое-то время предлагается новая модель управления обществом, потому что люди в этой ситуации готовы принять любую спасительную идею, если она им таковой покажется.
Так было в начале прошлого века, когда в результате целой серии кризисов в конце концов стрельнули первой мировой войной и октябрьской революцией, октябрьским переворотом. Так было потом в тридцатые годы, когда мы стрельнули Адольфом Шикльгрубером и фашизмом в Германии, и не только в Германии, а также новой моделью управления миром, которая была предложена, и все это кончилось второй мировой войной.
Вот такого рода кризисы, которые затрагивают способность элиты управлять системой в рамках старых моделей, всегда пока что переходили в равновесное состояние с помощью гигантских человеческих жертв и мировых войн и революций. И нет никаких точных указаний на то, что тот кризис, с которым мы сталкиваемся сейчас, не относится именно к этому классу.
Мне бы этого очень не хотелось. Потому что меня совершенно не тянет ни на революцию, ни на мировые войны, но …понимаете, когда целым Приморьем люди выходят на улицы по, казалось бы, пустяшному поводу – повышению пошлин на подержанные автомобили, так как от этого живет весь регион, но этого не понимают в Москве, то в конце концов эти люди скажут: а зачем нам нужна эта Москва? В Токио наш марш показали по телевизору, в Корее тоже показали, и даже, кажется, в Китае показали, а в Москве не показали, так нужны ли мы этой Москве или нет? Или она только нам подмосковный ОМОН присылает?
То что, я повторяю, потеря управляемости системы – это очень тяжелый процесс, который никогда добром не кончается. И легких выходов из него не бывает. Потому что в этот момент обычно появляется какой-нибудь человек в пиджачке и кепарике, влезает на броневичок и начинает рассказывать: мосты, телеграф, телефон… и надо только ввязаться, а там посмотрим, все равно победа будет за нами.
И когда ситуация ухудшается, степень доверия к таким людям резко возрастает, на какое-то время…пока не становится ясным, что фабрики рабочим, хлеб крестьянам и все остальное – это не более чем красивые фразы, которые к жизни никакого отношения не имеют…
Александр Коновалов, президент Института стратегических оценок.