Наш политический класс может подхватить какие угодно предложения, которые сделает президент, это не вопрос. Но я бы разделил все предложения Дмитрия Медведева по поводу реформирования политической системы, прозвучавшие в его послании, на два блока – одно дело, это вопрос о каденциях, то есть о полномочиях, а другое – вопрос, связанный с избирательной системой и политическими партиями.
Мне кажется, что то, что касается второго вопроса - скажем так, некоторой либерализации избирательного законодательства, хотя там не все относится к конституции, но тем не менее – снижение избирательного барьера с 7 до 5%, упрощение процедуры создания новой партии – это все в достаточной степени позитивно, потому что, на мой взгляд, теоретически может привести к формированию дееспособного парламента. Что очень важно в условиях кризиса, потому что решения, которые принимаются не только без учета самих интересов, но и позиции тех или иных социальных групп, а единственным институтом для представительства интересов был и остается парламент, могут оказаться ошибочными, неквалифицированными и даже некомпетентными, что мы уже наблюдали в 2005 году в ходе принятия печально известного 122 закона.
Вопрос только в том, что кризис не ждет. И надо делать все как можно быстрее, сейчас, потому что нынешний российский парламент недееспособен. Ни верхняя палата, которая сформирована даже не из лоббистов, а непонятно из кого, ни нижняя палата абсолютно недееспособны. И хотя этот парламент сформировался в другое время, для других целей, для других интересов, я повторяю, кризис не ждет. И если этот процесс изменений запустить сейчас, то, как я думаю, результат может получиться позитивный. И исполнительная власть может получить серьезного партнера в лице парламента (а я категорически против того, чтобы рассуждать на эту тему в категориях «за» и «против») - партнера, который будет выражать реальные интересы, представленные на сегодняшний день в российском обществе. Это, на мой взгляд, позитивная вещь, если конечно, не откладывать реализацию этих предложений до 2011 года. Но я думаю, что кризис заставит это сделать гораздо раньше.
Что же касается каденций, то я считаю это предложение, честно говоря, не особенно нужной вещью. Стабилизировать политическую ситуацию оно не может - хоть пять, хоть десять лет можно сделать каденцию, или восемь, да сколько угодно… Но стабильности политической системе это не прибавит.
Ведь если произойдет делигитимация существующих политических институтов – властных институтов, отдельных персон и т.д., то, как мы знаем из истории, продление полномочий здесь не спасает. И слава Богу, это понимают и многие аналитики, и политики, относящиеся к партии власти. Поэтому я думаю, что подобная вещь по большому счету является излишней.
- А как Вы оценили общий тон президентского послания в целом: как прорыв, закрепление прежнего курса?
Нет, это конечно не прорыв. И я уже давно отношусь к посланиям спокойно. Потому что за последние восемь лет было высказано много хороших идей, но вопрос заключается в том, что подразумевается под их реализацией. И какова готовность все это реализовать? Но те вещи, которые связаны с политической реформой, некоторые из них, на мой взгляд, достаточно конструктивны.
Что касается внешней политики, то я не очень понимаю тот жесткий тон, который был взят по отношению к Соединенным Штатам. Можно по-разному к ним относиться и вовсе не обязательно их любить, но дело в том, что новый президент США сейчас открыт для дискуссий и не надо ставить его в невыгодное положение. Потому что очевидно, что никакой американский президент, если даже он будет очень нежно любить Россию, не сможет начать свою политическую деятельность с уступок Российской Федерации. Это просто невозможно, так как существуют определенные законы политики. И заранее его ставить в невыгодную позицию перед собственным же американским избирателем, который просто его не поймет, на мой взгляд, не совсем продуктивно.
Андрей Рябов, член научного совета московского отделения центра Карнеги.