Выход есть из любой ситуации, было бы желание. И мне хочется все-таки думать, что в нашем нынешнем конфликте с Западом мы вряд ли столкнулись с ситуацией, когда жизненно важные интересы под угрозой, и чтобы их защитить, нужно применять ядерное оружие. Я не думаю, что та или другая сторона именно так рассматривает данную ситуацию. Таких интересов здесь нет. Есть какие-то другие соображения, которые для нас более важны, для американцев – менее. Из-за этих интересов есть серьезные противоречия, но это не те интересы, из-за которых дело может пахнуть большой войной.
Но для состояния российско-американских отношений этот кризис, конечно, удар, так как он отбрасывает их к состоянию, близкому к холодной войне. И это означает, что весь наработанный за эти годы материал – взаимное доверие, совместные действия по нераспространению ядерного оружия, другие соглашения – несколько меркнет. Но все-таки я считаю, что существующий кризис – это кризис статусного характера. Вот Россия, и об этом постоянно говорят и Путин, и Медведев, хочет, чтобы наши интересы уважали, чтобы к нам относились с определенным почтением. Именно поэтому мы вынуждены так действовать, объясняют они. И вроде бы американцы с неохотой, но начинают понимать, что они слегка подзарвались…в смысле расширения НАТО, активного втягивания туда Грузии… - слишком односторонними были действия администрации Буша не только в Ираке, но и на Кавказе.
Поэтому если обе стороны сейчас не встанут в позу, а попробуют все-таки договориться, то польза может быть. Может быть изменен стиль отношений, может появиться больше внимательности, которую каждая сторона будет проявлять к озабоченностям другой – такой исход был бы позитивным, и так получилось после кубинского кризиса в 1962 году.
Однако если эти разумные симптомы не появятся и возобладает этакое шапкозакидательство с настроениями типа «какие мы крутые» и как «лихо мы всех умыли», тогда нам предстоит полоса очень сложных и трудных отношений. Тогда американцы, пока не очень готовые к решительным действиям против России, начнут эти действия предпринимать. Я имею в виду намерение выставить нас из «восьмерки», не допустить нас в ВТО и т.д. Напридумывать они могут много, ведь мир взаимозависим.
- А у вас есть ощущение, что российские политики нацелены на улучшение отношений с Америкой? Пока все заявления наших лидеров свидетельствуют об обратном: Путин обвинил США в участии в грузинской агрессии, Медведев заявил, что НАТО нуждается в России больше, чем Россия в НАТО, и т.д.
Есть, к сожалению, сомнения на этот счет. Потому что эйфория от якобы победы во всех этих заявлениях видна. Что же касается самих обвинений, то все это тысячу раз уже использовалось раньше. Для тех, кто является новичками в мировой политике, может показаться, что все это здорово звучит. Но все это звучало раньше по самым разным поводам. И обвинения, и всхлипывания, и слезы вытирали, и платочки использовали. Это все мало кого волнует.
А волнует всех то, что Россия воспользовалась моментом и применила военную силу, чем показала, что она в состоянии каким-то образом воздействовать на трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан. Вот это серьезно, вот с этим надо считаться. И теперь посмотрим, как будут действовать американцы.
Они могут сделать так, чтобы вообще перенести этот трубопровод куда-нибудь на юг, и тогда Россия окажется вне возможности влиять на этот процесс. Но, с другой стороны, они также могут сказать: давайте договариваться с Россией.
- А в вопросе ПРО какие-то уступки со стороны Соединенных Штатов возможны? С учетом всех подписанных в последние дни соглашений?
Нет, я думаю, что здесь поезд уже ушел. Конечно, мы понимали, что это и нам надо, мы говорили им: давайте все это совместно делать, мы предлагали им какие-то свои активы. Но дальше этих разговоров дело не пошло. Американцы тоже в позу встали, сказали: а у нас уже график есть, мы приняли решение, мы идем в соответствии с нашими планами, хотите вы этого или не хотите.
То есть, они сделали примерно то же самое, что и с приемом Грузии в НАТО. График уже есть, и мы будем идти по графику, говорят они. Так что по ПРО, как мне кажется, уже ничего изменить не удастся.
- А в отношении приема Грузии в НАТО – этот конфликт, на ваш взгляд, ускорит его или замедлит?
А это зависит от того, как Россия дальше будет себя вести. Может, ускорит, а может быть, и нет. Потому что некоторые политики в Европе считают, что этот конфликт показал, что Россию довели до белого каления и не надо больше с ней играть, а то будет хуже. Другие же могут, наоборот, сказать, да плевать нам на Россию, давайте делать то, что мы хотели сделать. В конце концов, по соотношению сил и говорить нечего. Случилась беда, и натовцы уже нагнали пол Черного моря своих кораблей и даже по численному превосходству уже придушили нас.
Так что прогнозировать этот процесс трудно и сказать трудно, ускорится ли теперь процесс присоединения Грузии к НАТО или нет.
Что же касается наших отношений с Западом, то я думаю, что если все-таки сейчас наша дипломатия начнет действовать так, как действовала после кубинского кризиса 1962 года – я провожу именно такую параллель – и попытается проявить некую заинтересованность в сотрудничестве, то может быть, все начнет постепенно нормализовываться.
А если будет и дальше продолжаться бряцание оружием и заявления типа «нам сам черт не брат», то это может привести к еще более серьезному обострению отношений.
Виктор Кременюк, профессор, заместитель директора Института США и Канады РАН РФ.