Негативных последствий этого конфликта для России действительно много. Во-первых, очевидно то, что у России настоящих союзников и друзей просто не существует. Поскольку ни один из лидеров стран СНГ не выступил с заявлением, в котором бы поддержал Россию или действия России. Были достаточно острожные высказывания Назарбаева и все.
А наш союзник, о котором наши патриоты всегда говорят, что он самый лучший друг России – Лукашенко, и то отмолчался. Вот это первый вывод – что союзников у России нет. И то ли у нас их вообще не было, то ли мы их растеряли в ходе этого конфликта, это еще предстоит выяснить. Возможно, многие просто прикидывались, что они наши друзья. А друг, как известно, познается в беде.
А то, что для России это было бедо й, ясно. И, наверное, никто даже не предполагал, что эскалация конфликта в Южной Осетии произойдет именно сейчас, именно в это время. Наверное, и у нас, и во всем мире надеялись, что напряженность в регионе рассосется. Но, знаете, это как беременность, которая рассосаться не может. Поэтому все произошедшее можно считать результатом ошибок, в том числе, российской дипломатии.
Для меня также очевидно, что говорить о том, кто выиграл, довольно трудно. Зато проигравших здесь много, и Россия проиграла с точки зрения международной репутации и положения как цивилизованной державы, так как теперь ее цивилизованность очень сомнительна в глазах европейцев, американцев и т.д.
Если говорить о Саакашвили, то он тоже, как я думаю, не выиграл. Потому что тот сценарий, который у него, видимо, был, причем не только в отношении этой операции, но и политический – быть форпостом демократии в регионе и олицетворять борьбу за демократические свободы, причем цивилизованными методами, тоже не получился. Конечно, грузинские военные дел наворочали много в Южной Осетии, и мне кажутся справедливыми те высказывания, в которых идет речь о том, что со стороны Грузии воевали наемники. Так вполне могло быть, потому что наемник – это человек, который зарабатывает деньги на убийствах. И те части, которые входили в Цхинвал, наверняка состояли из наемников, поскольку, наверное, настоящие военные не пошли бы на убийства мирных жителей, на их расстрелы и т.д. А наемнику все равно – ему сказали, он пошел и убил всех подряд.
Но в выигрыше, как это ни странно может показаться, на мой взгляд, может оказаться режим Кокойты. Этот человек давно находится у власти в Южной Осетии, и он давно мечтал о том, чтобы обрести некую защиту, в том числе, юридическую, от Грузии. И выигрыш для него заключается в двух аспектах. Первый – теперь, как он думает, всем ясно, что Южная Осетия ни на какие переговоры с нынешним режимом в Тбилиси просто не пойдет. И тогда может приблизиться косовский сценарий, который при нынешнем раскладе становится более вероятным. Он заявит, что в Грузию они теперь войти не могут ни при каких условиях, так как у них было серьезное кровопролитие, пострадали люди, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Второй аспект выигрыша – что теперь он получает весьма серьезное финансирование от России на восстановление Южной Осетии, разрушенного Цхинвала: коммунального хозяйства, жилищного фонда и т.д. Я думаю, что там умеют, в кавычках, распоряжаться деньгами. И если это «умение» будет продемонстрировано, то огромная сумма денег окажется в карманах близких к режиму Кокойты чиновников. И это, конечно, выигрыш.
Что касается дальнейших каких-то сценариев, то история пока не закончилась. И пока, слава Богу, нам удалось избежать, по крайней мере, хочется в это верить, самого негативного для нас сценария – если бы наши войска продолжали боевые действия, если бы не было достигнутых договоренностей при посредничестве французского президента. Тогда, я не исключаю, могла бы собраться Генеральная ассамблея ООН, поскольку Совбез никаких решений, понятно, принять не может. И эта Генассамблея ООН просто лишила бы нас мандата миротворцев и вынудила бы нас оттуда уйти. Соответственно, в регионе конфликта появились бы другие миротворцы, в основном, конечно, представители стран НАТО. Наверное, Украина бы туда своих миротворцев послала. В итоге бы мы могли потерять то влияние, которое пока еще в этом регионе существует.
Пока этот неблагоприятный сценарий отодвинулся на задний план, но вероятность развития событий в этом направлении остается.
- А как Вы думаете, насколько серьезно надо относиться к угрозам в адрес России и возможным санкциям против нее? Отменены российско-американские военные учения, отказался заседать совет Россия-НАТО, в Вашингтоне раздаются призывы выгнать нас из «большой восьмерки», пересмотреть вопрос о приглашении России в ОЭСР и т.д. На ваш взгляд, эти угрозы реальны?
Иногда бывает так, что угрозы являются гораздо более опасными, чем их исполнение. Я думаю, что надо будет посмотреть, насколько все эти события будут реализованы. Вернутся ли американцы к отложенным совместным маневрам или нет, состоится ли встреча Дмитрия Рогозина с руководством НАТО? Пока все это отложено и понятно почему – история еще не закончилась, войска еще там, возможны провокации со всех сторон.
И я не исключаю, что осетинские военные приложили руку к тому, чтобы наши войска туда вошли, и умышленно провоцировали грузинское руководство, чтобы оно активизировало своих военных в регионе.
Так что пока осложнения еще возможны, и это опасно. В результате мы можем оказаться не только в политической изоляции, которая фактически уже состоялась, и из этой изоляции, безусловно, нужно будет выходить. Мы можем оказаться в экономической изоляции – пока такая опасность тоже существует. Западным инвесторам, которые собираются вкладываться здесь в различные проекты, сказали: ребята, вы что, с агрессором собрались работать? Тогда извините, на вас найдется управа. И серьезным инвесторам, западным кампаниям, могут запретить инвестировать в нашу российскую экономику. Такие тенденции уже просматриваются и налицо падение инвестиционной привлекательности России. Оно, конечно, могло быть еще большим, чем сейчас, но пока еще ничего не закончено, и как будет развиваться ситуация, не ясно.
Возможно, будут какие-то ограничения на выезд ряда российских граждан за пределы РФ, в первую очередь, чиновников, военных и т.д. И я не знаю, как сейчас отреагирует на все это Израиль, который дал добро на безвизовый въезд российских граждан в свою страну, начиная с сентября. Это будет самый серьезный сигнал, если он приостановит введение новых правил безвизового въезда россиян. И тогда мы попадаем в очень неприятную историю. Политическая изоляция, экономическая изоляция и ограничения перемещения наших чиновников - крупных бизнесменов, которые сотрудничают с российской властью, представителей компаний, где есть государственный капитал, военных и представителей спецслужб, которых это могло бы коснуться (рядовых граждан это бы не коснулось, напротив, для них могли быть сделаны какие-то упрощения для въезда в страны Евросоюза) – все это возможно.
История не закончилась, сценариев очень много, и развилок тоже. Все будет зависеть от того, как сейчас пойдет исполнение тех договоренностей, о которых во вторник было объявлено. Насколько долго будут российские войска находиться на тех позициях, которые они занимают и т.д.
- Генштаб сразу после объявления Медведевым о прекращении операции заявил, что не собирается покидать территорию Южной Осетии.
Ну, а кто у нас хозяин в стране? Начальник Генштаба или все-таки Верховный главнокомандующий? Я думаю, что чем раньше мы оттуда уйдем и займем те позиции, которые занимали наши миротворцы, то есть, фактически вернемся к ситуации, которая существовала до начала этого конфликта, на момент начала августа, тем лучше. Находиться там сейчас очень опасно, так как все будет истрактовано, как нарушение границ сопредельного государства. Нас спросят: что вы там делаете, и скажут: возвращайтесь в свои казармы и окопы, где находились ваши миротворцы, а избыточный контингент отправьте в Россию обратно. Война закончилась!
И если начальник Генштаба у нас главнее, чем Верховный главнокомандующий, тогда возникает очень много вопросов: что у нас, выиграли силовики от всего этого? Наверное. Очевидно те, которые потерпели серьезное сокрушительное поражение в ходе передачи власти в марте, но зато теперь они на коне. И для них существует опасность, что грузинские войска могут двинуться на Москву, например, или опасность террористических актов со стороны каких-то грузинских уголовных элементов и т.д.
В этой связи я не исключаю, что у нас сейчас обострится ситуация в Чечне, в Ингушетии и Дагестане. Я уже не говорю о том, что все это возможно в крупных городах, дабы придать значимость опасения этих групп. Кто это будет делать? Для меня далеко не факт, что это будут какие-то террористы. Нельзя исключать и провокационных действий, например, со стороны бывших представителей наших спецслужб, которые бы легко могли дестабилизировать ситуацию так, как это было в 1999 году.
Внутренняя ситуация у нас сейчас весьма сложная, так что все еще впереди, и дай Бог, чтобы все эти негативные прогнозы не сбылись, и ситуация бы развивалась по более мягким и прозрачным сценариям.
Валерий Хомяков, генеральный директор Совета по национальной стратегии