Парламентские выборы закончились, но я думаю, что вся интрига с этими выборами еще впереди. Поскольку и коммунисты, и «Яблоко» уже сделали соответствующие заявления о том, что они не удовлетворены результатами и считают, что была масса нарушений. Поэтому, я думаю, что наша президентская кампания будет здорово подпорчена подобного рода вещами.
Мне кажется, что власти перестарались в сборе голосов, а им надо было пойти на то, чтобы сделать выборы максимально честными и чистыми. Чтобы ни один наблюдатель и ни одна партия не сделала заявлений о том, что их обманули.
Зюганов в день голосования и после подведения итогов много чего наговорил, я не знаю, верить ему или нет, но думаю, что доля правды в его информации есть, когда он сообщил о том, что шли массовые нарушения и в ходе избирательной кампании, и в момент голосования. Сомневаться в том, что эти факты имели место, особых причин у меня нет.
Поэтому начавшаяся президентская кампания будет здорово подпорчена тем, что итоги выборов в Государственную Думу будут сомнительны с точки зрения своей легитимности. Соответственно, этот вирус нелегитимности распространится и на будущего президента. И это, на мой взгляд, является самой главной проблемой прошедшей избирательной кампании.
Что касается ее результатов, то у меня вызывает сомнение результат, полученный «Справедливой Россией» и коммунистами. Все остальное, мне кажется, в той или иной степени справедливо. Потому что у коммунистов опросы действительно показывали, что они набирали больше голосов, чем оказалось в итоге. А уж какая мотивация была у избирателей голосовать за «Справедливую Россию», я просто не понимаю. В условиях, когда Путин возглавил другую партию.
- А единороссы, на ваш взгляд, не подложили Путину «свинью», обозвав эти выборы референдумом? Ведь в итоге доверие, оказанное президенту, составило менее 40% от списочного состава избирателей, если оценивать итоги голосования именно в интерпретации «ЕР»?
Ну, в общем то, конечно, это можно и так трактовать. Совершенно напрасно, как мне кажется, «Единая Россия» выдвинула этот лозунг: выборы — это референдум о доверии президенту Путину. Ведь с юридической точки зрения у нас на самом деле есть такая процедура, как референдум. Можно объявить его тему, собрать необходимое число подписей и проводить его как положено. А в ходе выборов в Государственную думу люди голосовали за партии, и зачем надо было принижать их значение, я не понимаю.
Может быть, с точки зрения политтехнологий это было рассчитано на то, чтобы мобилизовать свой электорат. Но он и так был мобилизован, и мобилизаторов в списке «ЕР» было много — 63 губернатора, которые и мобилизовывали электорат в своих регионах. Некоторые весьма «успешно».
- А что теперь остается демократическим партиям? Результат голосования для них слишком удручающий.
Да, результат для них плохой. И с одной стороны, он
- Председатель «Единой России» Борис Грызлов после подведения итогов голосования подтвердил, что партия выдвинет своего кандидата в президенты на съезде «ЕР» 17 декабря. Кого они могут, на ваш взгляд, выдвинуть? И возглавит ли эту партию после такого результата голосования Путин?
Я думаю, что, скорее всего, он возглавит «Единую Россию», но уже после того, как перестанет быть президентом. Что же касается того, кого они предложат в качестве своего кандидата, то называемых и обсуждаемых фамилий сегодня много. И я думаю, что среди наиболее известных довольно высоки шансы у Зубкова.
Но может появиться и совершенно новый кандидат. Ведь мы же не в Америке находимся, где кандидат в президенты «вываривается» внутри партии, в условиях реальной конкуренции, когда между партиями идет настоящая борьба, проходят праймериз, потом партии определяются со своими кандидатурами на съезде, за три месяца до голосования, и решают, кто в итоге будет представлять эту партию на президентских выборах.
У нас же все может быть взято с потолка.
- Но этот кандидат все же, наверное, станет, результатом договоренности Путина с «верхами»?
Я думаю, да. И сейчас по этому поводу идут очень интенсивные, даже не переговоры, а разборки внутри путинского окружения. И мы это видим и по статье Черкесова, и по интервью Шварцмана в «Коммерсанте». И это отражение того, что на самом деле там идет серьезнейшая жесткая борьба.
На ком остановит свой выбор Путин в этой ситуации, сказать сложно. Потому что подобные вещи не поддаются анализу. Анализировать можно социологию, политический расклад. Но как проанализируешь то, что происходит между спецслужбами? Это совершенно анализу не подлежит.
Поэтому «чертик из табакерки» может выскочить 17 декабря и сказать: я ваш президент, и зовут меня Иван Иванович Иванов. Или еще
И на этом фоне, конечно, то, что в Венесуэле не состоялся референдум, с зафиксированной минимальной разницей в голосах, является очень показательным. И это демонстрирует, что мы еще не Венесуэла даже в этом смысле! По поводу нефти мы, может быть, их перегнали. А по поводу самоощущения себя как нации, как свободного народа, пока еще нет. Будем ждать и надеяться. Нам ничего другого не остается.
Валерий Хомяков, генеральный директор Совета по национальной стратегии