Невероятная урожайность летних месяцев на «политические послания» в виде челобитных первому лицу государства и обращений «к народу» заставляет задуматься о сути этого феномена и причинах его породивших.
Итак, мы имеем (в порядке опубликования в прессе):
· письмо президиума Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) президенту;
· Обращение общественных организаций российских предпринимателей и институтов гражданского общества к президенту («подписанты» – РСПП, ОПОРА, «Деловая Россия», Московская Хельсинкская группа, Институт Национального проекта гласности, Фонд защиты «Общественный договор»);
· Заявление общественности (в основном правозащитно-журналистской, 24 подписи), также обращенное к президенту;
· письмо Б.Березовского «всем-всем-всем»;
· письмо первого заместителя прокурора Москвы Ю.Синельщикова президенту.
«Виноват» в рождении этого потока посланий интегральный эффект следующих действий властей: 1) закрытие ТВС и заметная даже неспециалисту «унификация» подачи информации на телевидении; 2) театрализованная и кратковременная (во всяком случае в смысле освещения в прессе) кампания по разоблачению «оборотней в погонах» в МУРе (с последующей кадровой «чисткой»), в погранслужбе, на таможне; 3) массированное и до сих пор как-то путано аргументируемое наступление Генпрокуратуры на МЕНАТЕП-ЮКОС; 4) разгон Генпрокуратурой руководства Московской городской прокуратуры.
Естественно, что эти конкретные шаги легли на уже подготовленную почву тревожных ожиданий обострения политической борьбы в преддверии выборов (тем более что подогревающая эти ожидания PR-кампания началась на этот раз удивительно рано). А серьезнейший вклад в создание негативного психологического фона вносят непрекращающиеся масштабные террористические акты (Москва, Моздок).
Можно, конечно, посчитать появление челобитных сиюминутной конъюнктурной реакцией, и не обратить на них внимания. Но можно воспринять их как сигнал, подаваемый людьми, более обостренно воспринимающими действительность, и тогда полезно понять смысл этого сигнала.
Озвучиваемый побудительный мотив большинства посланий, несмотря на «пестрый» состав их авторов – восприятие ситуации в стране как «общественного кризиса», поскольку произвол со стороны властей и, как результат, страх, овладевающий обществом, создают опасность для стабильности в стране, угрожают демократическим преобразованиям.
При этом механизмы выхода из этой тревожной ситуации авторам видятся не просто разными, но даже противоположными, по сути:
1) широкая правозащитно-журналисткая общественность и Ю.Синельщиков если и надеются, то только на президента, видимо как на последнюю из земных инстанций.
Поэтому первые требуют от В.Путина «ясно и недвусмысленно выразить свою позицию в этой кризисной ситуации». (Можно подумать, что выражение президентом своей позиции есть неукоснительно выполняемый нашими властями и обществом «закон прямого действия»!).
А прокурор просит президента «защитить городскую прокуратуру от репрессий со стороны вышестоящих органов», которые стремятся избавиться от «непослушных» московских коллег. (То ли жест отчаяния, то ли PR-овский ход – ведь, как прекрасно знает прокурор, по закону президент не имеет права вмешиваться в дела Генпрокуратуры, да и вообще предпочитает оставаться «над схваткой»).
2) Предприниматели в компании с правозащитниками предлагают очередной «общественный договор» между государством и бизнес-сообществом, контролируемый «институтами гражданского общества». Правила «игры» предлагаются такие: государство обязуется защищать демократические институты и не пересматривать итоги приватизации (!), а бизнес-сообщество берет на себя «социальные и этические (!) обязательства», касающиеся, в том числе, честной уплаты налогов.
Опять не дает кому-то покоя знаменитый «пакт Монклоа», заключенный в постфранкистской Испании всеми политическими силами в знак признания приоритета не разногласий, а общности задач по развитию своей страны. Только вот реализовать нечто подобное в современной России пытаются уж в который раз, но лишь «по форме», а не «по сути». При Б.Ельцине уже торжественно подписывался показушный «общественный договор», о котором благополучно забыли буквально на следующий день после подписания. Неужели авторы предложения всерьез считают, что с тех пор во власти и в обществе возросла тяга к реальному согласию? Или они воспринимают как достаточное основание для «общественного договора» призыв президента к партиям и бизнесу достичь согласия по стратегическим задачам – удвоение ВВП, преодоление бедности, модернизация армии?
3) Явно «заболевший радикализмом» в последние годы Б.Березовский (вознамерившийся, кстати, баллотироваться в депутаты Госдумы) считает, что остановить сползание российского общества «к гражданской войне» могут только акции неповиновения - митинги, демонстрации, шествия, пикеты.
Забавный, между прочим, разрыв между жесткостью оценок и «размазанностью» предлагаемых механизмов. В них явно слышится что-то ностальгическое – из времен российской «демократической революции» 1989 – начала 1991 гг. Однако тогда массовые акции были направлены на разрушение, что всегда притягательнее. Но откуда возьмутся сегодня массовые протестные выступления, тем более в защиту туманных и опошленных российскими реалиями последних 13 лет ценностей типа свободы и демократии? Кто и кого выведет на улицы? А если и выведет – на кого это подействует? Вот только что в Москве отстучали касками на Горбатом мосту у Дома правительства работники Коршуновского ГОКа, пытающиеся защититься от навязываемого «сверху» банкротства их предприятия. И что изменилось?
«Пакет» посланий в выборно-предвыборный 2003 г. вольно или невольно вызывает в памяти канун президентских выборов 1996 года и коллективное послание крупнейших российских бизнесменов и руководителей предприятий оборонного комплекса, получившее в прессе название «Письмо-13». Тем более что состав «подписантов» этого письма в свете современных событий воспринимается как знаковый.
Письмо тогда подписали: президент группы «Логоваз» Б.Березовский, председатель правления Сибирской нефтяной компании В.Городилов, председатель Совета директоров группы «Мост» В.Гусинский, президент КБ им.Яковлева А.Дондуков, президент МАК «Вымпел» Н.Михайлов, президент нефтяной компании «ЮКОС» С.Муравленко, президент компании «Роспром» Л.Невзлин, президент-генеральный директор АО «Автоваз» А.Николаев, председатель Правления КБ «Возрождение» Д.Орлов, президент АКБ «ОНЭКСИМбанк» В.Потанин, президент АКБ «Столичный банк сбережений» А.Смоленский, председатель Совета директоров консорциума Альфа-групп М.Фридман, председатель Совета директоров банка «МЕНАТЕП» М.Ходорковский.
Наглядной демонстрацией произошедших за последние 7 лет изменений в общественных настроениях и во взаимоотношениях власти и крупного бизнеса может служить сравнение основных содержательных посылок «Письма 13-ти» и посланий 2003 г.
1. Общая оценка ситуации близка «по духу»:
· отмечается достигнутый «позитив», от которого не хотят отказываться. Соответственно в документе 1996 г. речь идет о том, что «процесс реформ все же начал давать определенные… результаты», а в документах 2003 г. говорится, что «Россия наконец-то стала обретать стабильность»;
· отмечается тревожность возникших в последнее время тенденций. «Письмо 13-ти» озаглавлено «Выйти их тупика», фиксирует расколотость общества и столь высокую степень взаимного отторжения политических сил, «что утвердиться одна их них может только путем, ведущим к гражданской войне и распаду России». В посланиях 2003 г. речь идет об «общественном кризисе», но ничего не говорится о взаимоотношениях политических сил, за исключением письма Б.Березовского, который использует термин «втягивание в гражданскую войну».
2. Оценка «движущих сил» «общественного кризиса» и путей его преодоления кардинально отличается:
· в «Письме 13-ти» в качестве главной силы, жаждущей «идеологического реванша» и способной взорвать ситуацию, названы коммунисты, а в качестве силы, способной противостоять «развалу» рассматривается «общественный договор» между властью и обществом, точнее - объединенные усилия «предпринимателей, интеллигентов, военных, представителей исполнительной и законодательной власти, правоохранительных органов и СМИ»;
· в посланиях 2003 г. речь идет не о какой-либо политической силе, а о произволе государственных властей, отстаивающих свои «частные и групповые интересы». Именно этот произвол и порождаемый им страх (точнее было бы говорить, конечно, о чувстве незащищенности) рассматриваются как «спусковой механизм» возможных общественных возмущений. При этом президент воспринимается как единственная фигура, способная положить конец этому произволу. А «общественный договор», если и предлагается, то в «урезанном формате» – только между властью и бизнесом.
· В формулировке же Б.Березовского основная угроза исходит сегодня «лично от президента» и от «бюрократии, представляющей сегодня наибольшую опасность для страны».
Из приведенного сравнения напрашиваются следующие выводы:
1. Политтехнологи не очень утруждают себя поиском «новых формул» – и в 1996 г., и сегодня при обработке сознания «электората» используется прием нагнетания тревожности, неуверенности в завтрашнем дне.
В 1996 г. нас пугали «коммунистическим реваншем» и возвращением к тотальной несвободе. А значительная часть активного электората, только-только оправившись от перипетий начала 90-х годов, встала на ноги именно благодаря элементам экономических свобод. Да и граждане в целом адаптировались более или менее к «рынку» и совсем не жаждали новых потрясений. Так что «коммунистическая страшилка» в сочетании с избирательными технологиями сработала. Но ее потенциал исчерпан.
В 2003 г. политтехнологи придумали новую «страшилку» - «олигархический тоталитаризм» (напомним, что запущен этот механизм был с помощью «общественного» Совета по национальной стратегии, опубликовавшего в июне доклад «В России готовится олигархический переворот»). При этом используется и подогревается накопившееся возмущение несправедливостью российских реформ, приведших к недопустимой дифференциации населения по уровню доходов. (Недаром более 70% населения страны поддерживают идею пересмотра итогов приватизации, хотя и понимают, что ничего для них от такого пересмотра не изменится!).
Правда, при этом авторы этой «страшилки» стыдливо умалчивают о том, что так называемые олигархи родились в нашей стране не сами, а были порождены «добротой» президента Б.Ельцина, подкрепленной законами, принятыми Думой первых созывов, ну и, конечно, прорехами в нашем бессистемном законодательстве.
2. В 1996 г. бизнес то ли сам додумался до объединения усилий, то ли его подтолкнули к этому объединению «зарубежные консультанты». Но факт остался фактом – сыграв на раскручивании «коммунистической страшилки» и воспользовавшись пассивностью коммунистов, объединенный «бизнес-пул» обеспечил избрание Б.Ельцина на второй президентский срок.
Сегодня крупный российский бизнес (равноудаленный от власти) не спешит объединять свои усилия. И не потому, что есть разногласия по поводу поддержки избрания В.Путина на второй срок. А потому, что уже сегодня идет борьба за захват позиций (в том числе и в Думе), обеспечивающих эффективное влияние на следующий президентский цикл – 2008 года.
Поскольку такая же борьба идет и среди нынешних власть предержащих, выстраивается новая конфигурация во взаимоотношениях не только власти и бизнеса, но и различных «кланов» во власти. Включено открытое (уже просто не осталось времени на «дипломатию») использование административного (в том числе, силового) ресурса для наведения порядка в умах.
3. Первая реакция социально активной общественности (бизнесмены – крупные и не очень, правозащитники, журналисты, ершистые сотрудники правоохранительных органов и др.) на новую «страшилку» оказалась «нелогичной». В условиях, когда никто не верит в «диктатуру закона», топорное наведение порядка привело к тому, что испугались не олигархов – проснулась историческая память. И вместо предвкушения очищения от всей пореформенной грязи возникла тревога, ощущение незащищенности, в том числе от действий властей. Эта незащищенность и толкает «общественность» на апелляцию к «царю-батюшке». Больше ведь апеллировать в нашей стране не к кому!
Впрочем, должно ли это радовать президента? «Политтехнологи» во власти и около нее при поддержке силовых структур «электоральные задачи» в примитивном варианте, конечно, решат. Заодно завершится и PR-кампания по «чистке» всяческих рядов. Но… В условиях возросшего недоверия между властью и обществом и победы «диктатуры силы» над «диктатурой закона» кто и как будет решать триединую задачу Послания-2003 по качественному приращению благополучия и мощи нашей страны?
Итак, мы имеем (в порядке опубликования в прессе):
· письмо президиума Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) президенту;
· Обращение общественных организаций российских предпринимателей и институтов гражданского общества к президенту («подписанты» – РСПП, ОПОРА, «Деловая Россия», Московская Хельсинкская группа, Институт Национального проекта гласности, Фонд защиты «Общественный договор»);
· Заявление общественности (в основном правозащитно-журналистской, 24 подписи), также обращенное к президенту;
· письмо Б.Березовского «всем-всем-всем»;
· письмо первого заместителя прокурора Москвы Ю.Синельщикова президенту.
«Виноват» в рождении этого потока посланий интегральный эффект следующих действий властей: 1) закрытие ТВС и заметная даже неспециалисту «унификация» подачи информации на телевидении; 2) театрализованная и кратковременная (во всяком случае в смысле освещения в прессе) кампания по разоблачению «оборотней в погонах» в МУРе (с последующей кадровой «чисткой»), в погранслужбе, на таможне; 3) массированное и до сих пор как-то путано аргументируемое наступление Генпрокуратуры на МЕНАТЕП-ЮКОС; 4) разгон Генпрокуратурой руководства Московской городской прокуратуры.
Естественно, что эти конкретные шаги легли на уже подготовленную почву тревожных ожиданий обострения политической борьбы в преддверии выборов (тем более что подогревающая эти ожидания PR-кампания началась на этот раз удивительно рано). А серьезнейший вклад в создание негативного психологического фона вносят непрекращающиеся масштабные террористические акты (Москва, Моздок).
Можно, конечно, посчитать появление челобитных сиюминутной конъюнктурной реакцией, и не обратить на них внимания. Но можно воспринять их как сигнал, подаваемый людьми, более обостренно воспринимающими действительность, и тогда полезно понять смысл этого сигнала.
Озвучиваемый побудительный мотив большинства посланий, несмотря на «пестрый» состав их авторов – восприятие ситуации в стране как «общественного кризиса», поскольку произвол со стороны властей и, как результат, страх, овладевающий обществом, создают опасность для стабильности в стране, угрожают демократическим преобразованиям.
При этом механизмы выхода из этой тревожной ситуации авторам видятся не просто разными, но даже противоположными, по сути:
1) широкая правозащитно-журналисткая общественность и Ю.Синельщиков если и надеются, то только на президента, видимо как на последнюю из земных инстанций.
Поэтому первые требуют от В.Путина «ясно и недвусмысленно выразить свою позицию в этой кризисной ситуации». (Можно подумать, что выражение президентом своей позиции есть неукоснительно выполняемый нашими властями и обществом «закон прямого действия»!).
А прокурор просит президента «защитить городскую прокуратуру от репрессий со стороны вышестоящих органов», которые стремятся избавиться от «непослушных» московских коллег. (То ли жест отчаяния, то ли PR-овский ход – ведь, как прекрасно знает прокурор, по закону президент не имеет права вмешиваться в дела Генпрокуратуры, да и вообще предпочитает оставаться «над схваткой»).
2) Предприниматели в компании с правозащитниками предлагают очередной «общественный договор» между государством и бизнес-сообществом, контролируемый «институтами гражданского общества». Правила «игры» предлагаются такие: государство обязуется защищать демократические институты и не пересматривать итоги приватизации (!), а бизнес-сообщество берет на себя «социальные и этические (!) обязательства», касающиеся, в том числе, честной уплаты налогов.
Опять не дает кому-то покоя знаменитый «пакт Монклоа», заключенный в постфранкистской Испании всеми политическими силами в знак признания приоритета не разногласий, а общности задач по развитию своей страны. Только вот реализовать нечто подобное в современной России пытаются уж в который раз, но лишь «по форме», а не «по сути». При Б.Ельцине уже торжественно подписывался показушный «общественный договор», о котором благополучно забыли буквально на следующий день после подписания. Неужели авторы предложения всерьез считают, что с тех пор во власти и в обществе возросла тяга к реальному согласию? Или они воспринимают как достаточное основание для «общественного договора» призыв президента к партиям и бизнесу достичь согласия по стратегическим задачам – удвоение ВВП, преодоление бедности, модернизация армии?
3) Явно «заболевший радикализмом» в последние годы Б.Березовский (вознамерившийся, кстати, баллотироваться в депутаты Госдумы) считает, что остановить сползание российского общества «к гражданской войне» могут только акции неповиновения - митинги, демонстрации, шествия, пикеты.
Забавный, между прочим, разрыв между жесткостью оценок и «размазанностью» предлагаемых механизмов. В них явно слышится что-то ностальгическое – из времен российской «демократической революции» 1989 – начала 1991 гг. Однако тогда массовые акции были направлены на разрушение, что всегда притягательнее. Но откуда возьмутся сегодня массовые протестные выступления, тем более в защиту туманных и опошленных российскими реалиями последних 13 лет ценностей типа свободы и демократии? Кто и кого выведет на улицы? А если и выведет – на кого это подействует? Вот только что в Москве отстучали касками на Горбатом мосту у Дома правительства работники Коршуновского ГОКа, пытающиеся защититься от навязываемого «сверху» банкротства их предприятия. И что изменилось?
«Пакет» посланий в выборно-предвыборный 2003 г. вольно или невольно вызывает в памяти канун президентских выборов 1996 года и коллективное послание крупнейших российских бизнесменов и руководителей предприятий оборонного комплекса, получившее в прессе название «Письмо-13». Тем более что состав «подписантов» этого письма в свете современных событий воспринимается как знаковый.
Письмо тогда подписали: президент группы «Логоваз» Б.Березовский, председатель правления Сибирской нефтяной компании В.Городилов, председатель Совета директоров группы «Мост» В.Гусинский, президент КБ им.Яковлева А.Дондуков, президент МАК «Вымпел» Н.Михайлов, президент нефтяной компании «ЮКОС» С.Муравленко, президент компании «Роспром» Л.Невзлин, президент-генеральный директор АО «Автоваз» А.Николаев, председатель Правления КБ «Возрождение» Д.Орлов, президент АКБ «ОНЭКСИМбанк» В.Потанин, президент АКБ «Столичный банк сбережений» А.Смоленский, председатель Совета директоров консорциума Альфа-групп М.Фридман, председатель Совета директоров банка «МЕНАТЕП» М.Ходорковский.
Наглядной демонстрацией произошедших за последние 7 лет изменений в общественных настроениях и во взаимоотношениях власти и крупного бизнеса может служить сравнение основных содержательных посылок «Письма 13-ти» и посланий 2003 г.
1. Общая оценка ситуации близка «по духу»:
· отмечается достигнутый «позитив», от которого не хотят отказываться. Соответственно в документе 1996 г. речь идет о том, что «процесс реформ все же начал давать определенные… результаты», а в документах 2003 г. говорится, что «Россия наконец-то стала обретать стабильность»;
· отмечается тревожность возникших в последнее время тенденций. «Письмо 13-ти» озаглавлено «Выйти их тупика», фиксирует расколотость общества и столь высокую степень взаимного отторжения политических сил, «что утвердиться одна их них может только путем, ведущим к гражданской войне и распаду России». В посланиях 2003 г. речь идет об «общественном кризисе», но ничего не говорится о взаимоотношениях политических сил, за исключением письма Б.Березовского, который использует термин «втягивание в гражданскую войну».
2. Оценка «движущих сил» «общественного кризиса» и путей его преодоления кардинально отличается:
· в «Письме 13-ти» в качестве главной силы, жаждущей «идеологического реванша» и способной взорвать ситуацию, названы коммунисты, а в качестве силы, способной противостоять «развалу» рассматривается «общественный договор» между властью и обществом, точнее - объединенные усилия «предпринимателей, интеллигентов, военных, представителей исполнительной и законодательной власти, правоохранительных органов и СМИ»;
· в посланиях 2003 г. речь идет не о какой-либо политической силе, а о произволе государственных властей, отстаивающих свои «частные и групповые интересы». Именно этот произвол и порождаемый им страх (точнее было бы говорить, конечно, о чувстве незащищенности) рассматриваются как «спусковой механизм» возможных общественных возмущений. При этом президент воспринимается как единственная фигура, способная положить конец этому произволу. А «общественный договор», если и предлагается, то в «урезанном формате» – только между властью и бизнесом.
· В формулировке же Б.Березовского основная угроза исходит сегодня «лично от президента» и от «бюрократии, представляющей сегодня наибольшую опасность для страны».
Из приведенного сравнения напрашиваются следующие выводы:
1. Политтехнологи не очень утруждают себя поиском «новых формул» – и в 1996 г., и сегодня при обработке сознания «электората» используется прием нагнетания тревожности, неуверенности в завтрашнем дне.
В 1996 г. нас пугали «коммунистическим реваншем» и возвращением к тотальной несвободе. А значительная часть активного электората, только-только оправившись от перипетий начала 90-х годов, встала на ноги именно благодаря элементам экономических свобод. Да и граждане в целом адаптировались более или менее к «рынку» и совсем не жаждали новых потрясений. Так что «коммунистическая страшилка» в сочетании с избирательными технологиями сработала. Но ее потенциал исчерпан.
В 2003 г. политтехнологи придумали новую «страшилку» - «олигархический тоталитаризм» (напомним, что запущен этот механизм был с помощью «общественного» Совета по национальной стратегии, опубликовавшего в июне доклад «В России готовится олигархический переворот»). При этом используется и подогревается накопившееся возмущение несправедливостью российских реформ, приведших к недопустимой дифференциации населения по уровню доходов. (Недаром более 70% населения страны поддерживают идею пересмотра итогов приватизации, хотя и понимают, что ничего для них от такого пересмотра не изменится!).
Правда, при этом авторы этой «страшилки» стыдливо умалчивают о том, что так называемые олигархи родились в нашей стране не сами, а были порождены «добротой» президента Б.Ельцина, подкрепленной законами, принятыми Думой первых созывов, ну и, конечно, прорехами в нашем бессистемном законодательстве.
2. В 1996 г. бизнес то ли сам додумался до объединения усилий, то ли его подтолкнули к этому объединению «зарубежные консультанты». Но факт остался фактом – сыграв на раскручивании «коммунистической страшилки» и воспользовавшись пассивностью коммунистов, объединенный «бизнес-пул» обеспечил избрание Б.Ельцина на второй президентский срок.
Сегодня крупный российский бизнес (равноудаленный от власти) не спешит объединять свои усилия. И не потому, что есть разногласия по поводу поддержки избрания В.Путина на второй срок. А потому, что уже сегодня идет борьба за захват позиций (в том числе и в Думе), обеспечивающих эффективное влияние на следующий президентский цикл – 2008 года.
Поскольку такая же борьба идет и среди нынешних власть предержащих, выстраивается новая конфигурация во взаимоотношениях не только власти и бизнеса, но и различных «кланов» во власти. Включено открытое (уже просто не осталось времени на «дипломатию») использование административного (в том числе, силового) ресурса для наведения порядка в умах.
3. Первая реакция социально активной общественности (бизнесмены – крупные и не очень, правозащитники, журналисты, ершистые сотрудники правоохранительных органов и др.) на новую «страшилку» оказалась «нелогичной». В условиях, когда никто не верит в «диктатуру закона», топорное наведение порядка привело к тому, что испугались не олигархов – проснулась историческая память. И вместо предвкушения очищения от всей пореформенной грязи возникла тревога, ощущение незащищенности, в том числе от действий властей. Эта незащищенность и толкает «общественность» на апелляцию к «царю-батюшке». Больше ведь апеллировать в нашей стране не к кому!
Впрочем, должно ли это радовать президента? «Политтехнологи» во власти и около нее при поддержке силовых структур «электоральные задачи» в примитивном варианте, конечно, решат. Заодно завершится и PR-кампания по «чистке» всяческих рядов. Но… В условиях возросшего недоверия между властью и обществом и победы «диктатуры силы» над «диктатурой закона» кто и как будет решать триединую задачу Послания-2003 по качественному приращению благополучия и мощи нашей страны?