- Что касается заявления Михаила Касьянова, то хотелось бы надеяться, что это не такой PR-жест, сделанный в удобный момент, накануне встречи Буша и Путина, чтобы заявиться вот таким образом. Хотелось бы надеяться, что это его устоявшееся желание сделать свою политическую карьеру и попытаться ее вот так начать. И мне кажется, что это достаточно интересный выход на сцену Михаила Михайловича. Остается только пожелать ему успеха в этом деле и посмотреть, действительно ли он готов бороться за президентское кресло или это просто попытка напомнить о себе.
- А как Вы оцениваете в целом ситуацию с точки зрения начала подготовки к президентским выборам? Многие аналитики говорят о том, что Кремль готовит в качестве преемника действующего президента министра обороны Сергея Иванова, со всеми вытекающими отсюда нюансами. Как Вы полагаете, какой кандидат нужен Кремлю, с точки зрения, скажем так, максимальной ориентации на успех?
Ну, Кремль большой, у него есть несколько крыльев, или, вернее, несколько группировок. И силовики, конечно, могут думать о Сергее Иванове в качестве кандидата на эту роль. Хотя, мне кажется, для них более приемлема фигура иная. Она сейчас довольно сильно и часто светится – это губернатор Краснодарского края Александр Ткачев. Мне представляется, что они смогли бы и с ним в эту игру сыграть.
Что касается других кандидатур, то, наверное, одна из них, это безусловно, господин Козак, в которого могла бы сыграть либеральная часть нынешнего окружения Путина, в том числе, либеральная часть питерской группировки.
Сергея Иванова, безусловно, тоже нельзя исключать. Он близкий друг Владимира Владимировича, почему бы и нет?
Но я бы хотел все-таки о другом говорить – я думаю, что мы, Россия, заслужили иного сценария. Сценария, который все-таки состоялся на Украине. Можно по-разному оценивать Ющенко и его окружение, но, тем не менее, украинский народ сказал: нам не надо престолонаследия и мы выберем того, кого мы выберем. И это будет наше решение, а не решение Путина, который хотел за руку привести нам Януковича.
Пускай и наш русский народ тоже так определяется. Не потому, что кто-то кого-то привел за руку и избрал, а чтобы эта президентская кампания была действительно серьезной кампанией, борьбой не только личностей и группировок в окружении Владимира Владимировича, или каких-то других политиков, а хотелось, чтобы это был действительно выбор из программ того, куда Россия пойдет дальше, после 2008 года. Или она будет продолжать определяться и осматриваться, кто она такая, или она все же примет решение, что мы движемся в Европу и идем туда, куда идет весь цивилизованный мир.
Хотелось бы, чтобы эти выборы 2007-2008 годов основывались не на борьбе отдельных личностей, что в целом правильно, что бывает и что должно быть, - не только из этого, а чтобы главным был вопрос определения развития России и нахождение того вектора, который будет для 21 века определяющим и четко покажет путь, по которому движется страна.
- Но, если речь идет о выборе народа, то надо понять, каковы сегодня массовые настроения. На Ваш взгляд, какие политические идеи имеют наибольшие шансы быть востребованными?
Я думаю, что сейчас пока рановато оценивать состояние общественного сознания. Но те политики, кого я назвал, могут быть выдвинуты той или иной группировкой, которые отражают различные настроения, и могут быть предложены обществу в качестве кандидатов на пост президента Российской Федерации.
- Ну, а как все-таки с идеологией быть? Как избежать того, чтобы кандидатом от власти не стал политик, олицетворяющий ставшие в последнее время массовыми ура-патриотические настроения?
Я думаю, что по этому пути нам все же удастся не пойти. И я надеюсь, что все же значительная часть нашего населения, электората, больше связывает свои ожидания и надежды, и свои собственные перспективы с движением в сторону Европы и цивилизованного мира. Конечно, сейчас наметилась некая тенденция на самоизоляцию, но я думаю, что эта тенденция все-таки не даст нам двинуться по этому пути, хотя такие намеки и возможности есть.
Мы должны стать нормальной европейской страной, естественно, без всяких оглядок на Соединенные Штаты и без всяких оглядок на Китай, который сейчас достаточно бурно развивается и подтаскивает нас к себе. И я думаю, что нам удастся выбрать свою собственную линию, с одной стороны, но, с другой, надо, чтобы эта собственная линия не была такой, как у Северной Кореи. Мы должны учесть те настроения, которые существуют в мире, в мировой политике, в экономике, и мы будем сотрудничать со всем цивилизованным миром.
- И в этой связи вопрос: насколько удастся сделать этот выбор самостоятельно? Ведь даже возвращение в большую политику Касьянова многие связали с его недавним визитом в США, увидев в этом выдвижении вполне конкретную «руку». Как суметь соблюсти паритет между учетом представления мирового сообщества о том, куда и с кем должна двигаться Россия, и независимостью собственного выбора?
Я думаю, что это удастся сделать. Ну, конечно, сейчас будет много спекуляций вокруг любой фигуры, которая может тем или иным образом претендовать на роль руководителя государства после 2008 года. Обязательно. И если тот же Касьянов был в Соединенных Штатах и предположим, обозначил свои амбиции там, то это его право, и он может считать, что старт должен быть сделан оттуда.
Он может себя считать русским Ющенко и он вправе играть в эту игру. И он имеет право заявить ту траекторию выхода на политическую орбиту, которую он считает для себя наиболее оптимальной.
Но, я все-таки думаю, что мы не пойдем по оранжевому пути, по крайней мере, тот оранжевый сценарий, который иногда мерещится отдельным нашим ультра-радикальным демократическим политикам, весьма опасен, и по разным основаниям. Потому что на Украине то раньше революций не было! Она у них первая. Я мы их уже пережили – одну в 1991 году, другую в 1993 году. Больше бы этого не хотелось, потому что последствия такой революции могут быть достаточно опасными.
Я думаю, что у нас будет нормальный эволюционный путь развития и очень аккуратно произойдет передача власти из одних рук в другие. Может быть, это будет сопровождаться политической реформой, изменяющей политическую систему. Я не говорю об изменении Конституции, хотя сейчас имеется много спекуляций на эту тему.
Мне кажется, что просто в рамках действующей Конституции, не трогая ни одну из ее статей, вполне можно было бы усилить роль парламента или правительства. И пойти на формирование правительства с учетом мнения политических партий, которые представлены в Думе.
И я надеюсь, что особых катаклизмов страна все же избежит, хотя нынешняя ситуация достаточно тревожная и неспокойная.
Валерий Хомяков,
генеральный директор Совета по национальной стратегии.