Социальные реформы надо рассматривать в пакете: это реформы здравоохранения, ЖКХ, монетизация льгот. Общая логика этих реформ состоит в том, чтобы сбросить определенную часть обязательств государства перед населением. В значительной степени проблема назрела, потому что форма выполнения этих обязательств далеко не всегда была эффективна, особенно с теми же натуральными льготами, которые были приняты просто взамен очень сильно урезанной, отобранной пенсии.
По-настоящему революционным требованием со стороны нынешних протестующих было бы требование настоящей монетизации, то есть требование не просто честно пересчитать денежный эквивалент льгот, а требование честно вернуть им денежный эквивалент того труда, который они в свое время вложили в советскую экономику. А значительная часть советской экономики до сих пор составляет ядро экономики российской: инфраструктура, металлургия, нефтянка и тому подобное.
Это было бы по-настоящему революционным даже не потому, что у государства не хватит средств, чтобы это выполнить, а потому что это, к сожалению, не укладывается в концепцию его развития. Пока приоритеты таковы – интеграция отдельных конкурентоспособных производств нефтедобычи, металлургии, в лучшем случае IT, в мировые рынки. В этом случае РФ заинтересована в дешевой рабочей силе. И в этом случае большая часть населения остается невостребованной. Потому что речь идет об отдельных конкурентоспособных очагах, которые напрямую выходят на мировой рынок, и которые лишь в очень ограниченной степени согласно логике потребления делятся с каким-то прилегающим слоем, со сферой услуг: московскими парикмахершами, салонами красоты и т.п.
Другая логика – это приоритет развития внутреннего потребления, которое стимулирует внутреннее же производство. Причем здесь наблюдается производство более широкой системы номенклатуры товаров, чем та, которую могут предложить конкурентоспособные отрасли на мировом рынке. Но реформаторы выбрали первый вариант. Консервация низкого уровня жизни большинства населения, даже искусственная консервация, является не случайностью, а следствием выбранного макроэкономического курса.
- Пока недовольство социальным курсом режима выразили пенсионеры. А та, достаточно многочисленная часть общества, которая осталась не у дел в рамках нынешней системы - возможно ли присоединение этой части населения к акциям протеста? И в связи с этим, возможен ли выход протестных действий на иной уровень?
Та стратегия, которая реализуется той прослойкой людей, старого советского среднего класса, который выпал из разделения труда, это скорее попытка выстроить параллельный контур выживания. То есть, при реформе ЖКХ люди стараются переселяться в частный сектор даже в городах. У них есть там свои участки, у них есть зона автономии. Это пресловутое натуральное хозяйство. Эти стратегии выживания реформаторы пока не затронули. Но, проблема в том, что скоро они будут затронуты, что скоро эти стратегии выживания, стратегии адаптации, которые люди нашли для себя, окажутся под угрозой.
Один момент – это проблема собственности на землю. Те люди, которые убегут от ЖКХ в собственные дома с приусадебными участками, которые они уже сейчас начали строить, не решили проблему собственности на землю. И люди в провинции, эти посадские люди, которые живут в частном секторе в городах, боятся, что завтра эту землю купит неизвестно кто. За этим стоит реальная проблема. Это один момент.
Второй момент - это старый советский средний класс, люди, которые привыкли к тому, что и они, и их дети признаются уважаемыми членами общества, то есть им отдается определенная дань уважения. Они не привыкли чувствовать себя изгоями. А сейчас эта символьная сторона неравенства больше всего унижает! Унизительно не то, что кто-то больше потребляет, а кто-то меньше, а унизительно, когда это перерастает в определенную иерархию отношений, в определенную символьную репрессию.
Это символьное унижение все больше их затрагивает. Оно затрагивает их детей в школах, где эта стратификация между людьми очень сильно проявлена. Оно затрагивает их самих. Потому что они понимают, что ни они, ни их дети не смогут вырваться из этого положения, потому что происходит консервация бедности. И вот когда придет крах нынешней стратегии уважения, когда люди ощутят, что их модель адаптации исчерпана, тогда возможно присоединение их к каким-то формам протеста.
Но я не убежден в том, что сам факт такого протеста приведет к положительным изменениям. Далеко в этом не убежден. Здесь вопрос к тем политическим и шире – профессиональным элитам, которые способны это артикулировать и создать параллельные контуры власти не для того, чтобы разрушить существующую власть, а чтобы взять на себя ответственность.
Михаил Ремизов,
главный редактор Агентства политических новостей.