- Подготовка к этим радикальным изменениям политической системы ведется уже давно. Первый этап вертикализации президент объявил сразу же после своего первого избрания на этот пост. И он вызывал неоднозначную реакцию. Получилось, что он вертикаль строил, строил, но ничего из этого не получилось.
Сейчас начался второй этап достраивания этой вертикали. Но до этого реформа местного самоуправления им же и Козаком проводилась, которую сейчас опять в очередной раз будут перестраивать. То есть, я из этого всего делаю такой вывод: первая попытка перестройки государственной системы, когда еще рамки федеративного устройства России как-то выдерживались, закончилась. Пошло откровенное наступление за отмену принципов федеративного устройства, отмену самостоятельности субъектов федерации даже в формировании своей системы органов.
Ибо то, что президент предлагает назначать губернаторов, означает, что он практически заявляет об отмене принципа федеративного устройства! Он назначает губернаторов как своих представителей для решения вопросов и федеральной компетенции, и совместной компетенции. А у субъектов самостоятельной компетенции получается, что нет. Вот так я понимаю ситуацию в переводе его предложений на язык Конституции. Федерации у нас больше нет, и речь идет о строительстве унитарного государства!
А исходя из этого, из пересмотра принципов государственного устройства, перестраивается и политическая система. Какие там одномандатные округа? Нужно назначить и партийные списки. А что значит назначение партийных списков? Это – согласование их с лидером партии. Но президент у нас является и лидером партии. Значит, представят ему списки депутатов, которые его устроят – эти люди и будут полностью проведены в Думу по партийным спискам.
Переход же на пропорциональную систему я рассматриваю исключительно так: пропорциональная система – это система, практически отстраняющая избирателя от выдвижения кандидатов, от их обсуждения, я имею в виду беспартийных избирателей. Только партии решают. Ну, а у нас разве есть структуры партийные в регионах? Их же нет. Никакой внутрипартийной демократии у нас нет и в Кремле это отлично понимают и говорят: вот мы вам отсюда всех и назначим! Все ваши партийные списки сформируем и дадим добро на их всенародное одобрение избирателями.
Здесь же ложится и отмена графы против всех. Скорее всего, этот пункт дезавуируют и скажут, что он не нужен. А чего там голосовать против всех, если мы согласовали список с Кремлем? Значит, вы что, спросят, против Кремля собираетесь голосовать? И т.д., и т.п.
Поэтому все развивается логично – речь идет о переходе на унитарное управление, на ручное управление, на партийное управление. Потому что такое формирование списков – оно предполагает только одну партию, типа СЕПГ.
Помните, был такой вождь немецкого народа Эрик Хоннекер? Он, наверное, большим авторитетом для нашего президента являлся. При нем было несколько партий-сателитов. А ведь мы Германию изучали всегда как образец многопартийности. У нас в Союзе была однопартийность, а вот в Германии, оказывается, многопартийность.
Но ведь там на самом деле не было никакой многопартийности, а были группы поддержки СЕПГ, не имеющие ровным счетом никакого значения. Их задачей было скандировать и аплодировать, и все.
Так что мы рецепты, я бы даже сказал, не советской системы, а рецепты ГДР – Германской Демократической Республики, воспроизводим сейчас в своем политическом устройстве. Ну, а Германская Демократическая Республика была унитарным государством. Так что, как видите, все, что запоминается в молодом возрасте, оно из головы просто так не выбивается!
Знаете, я себя сам на такой мысли ловлю – то, что на свежую голову когда-то вбили хорошие доктора и профессора, то так в голове и осталось.
Александр Иванченко,
директор Независимого института выборов.