Страна ещё не пришла в себя от небывало жестокого и гнусного террористического акта. Захват школы, убийство детей, 338 погибших (число, которое, к сожалению, с каждым днем растет за счет тяжело раненых). Такое могли совершить только нелюди. Ничто, в самом деле, не может оправдать эти действия, никакие цели.
Но ведь всё же террор это только способ достижения каких-то целей. Или, как теперь говорят, лишь технология решения некой задачи. Примерно так сказал и президент в своем обращении к народу. Кто же применяет по отношению к нам, при чем заметно активизировавшись, эту варварскую технологию? Кто эти нелюди?
Первые террористические акты осуществили чеченские сепаратисты. Это было для всех очевидно (или казалось очевидным?), понятны были и цели. После 11 сентября, крупного террористического акта в США, заговорили о международном терроризме и об исламских фундаменталистах, что имело свои основания. Хотя привязка терроризма к конкретным странам, прежде всего – к Ираку, оказалась несостоятельной. Россия охотно и поспешно присоединилась к концепции международного терроризма, ибо это избавляло нас, как казалось, от нападок за «ошибочку» в Чечне.
Однако теперь понятие «международный терроризм» становится всё более неопределенным, будто оторванным от реальных земных сил, подвешенным в воздухе, поскольку звучат мотивы, что кто-то стремится разрушить нашу страну. Намеки на некоторые страны, порой и прямое их обвинение не представляются доказанными. Ведь одно дело – реализовывать повсюду свои интересы, даже создавать для этого военные базы, совсем другое – взрывать школу с детьми. Невнятным выглядело в этом смысле и выступление президента, где подобные мотивы тоже прозвучали, но крайне неопределенно, и создалось впечатление, что наша разведка и кремлевские аналитики не дали достаточно ясного ответ на вопрос, кто враг. А президент выражает уверенность, что мы его победим.
Совсем уж неубедительными выглядят и меры, предпринимаемые против террористов. Представляется порой, что они рассчитаны не столько на реальный успех в этой борьбе, сколько на некий эффект в смысле воздействия на общественное сознание. Нам демонстрируют, будто «делается всё возможное» и «всё необходимое», чтобы оградить граждан от террористов. Это чтобы мы были спокойнее, а главное – не предъявляли претензии к тем, кого содержим за свой счёт для обеспечения своей безопасности, и кто терпит провал за провалом. Такое когда-то называли показухой.
В самом деле, после каждого террористического акта, как, скажем, у Рижского вокзала (подставьте на это место любую другую акцию, особенно в Москве), нам объявляют, что приняты меры повышенной безопасности, усилен контроль на вокзалах и в аэропортах, введено дополнительное патрулирование, кто-то переведен на круглосуточное бдение и тому подобное. Но по Москве бродят 20 тыс. милиционеров, а вместе с тем бродит и одна шахидка, но их тропы не пересекаются, как параллельные прямые в евклидовой геометрии. И в то же время некий майор в форме блюстителя порядка сопровождает к школе бандитов. К школе, куда уже заранее завезена гора оружия и боеприпасов, что умудрились не заметить ни службы силовиков, ни администрация школы. Приятель в связи с этим рассказывал, как он во время ремонта дачи следил за каждым действием строительных рабочих, чтобы потом какой-нибудь кирпич не упал ему на голову или не протекла крыша. Как же в приграничном районе, близком к «горячим точкам», никто за этим не следил?
Милицейские массовки с точки зрения борьбы с терроризмом выглядят прежде всего именно как показуха, потому что ребенку, прочитавшему пару детективов или хотя бы посмотревшему фильм «Место встречи изменить нельзя», уже известно, что с таким врагом борются совсем иначе, прежде всего – путем внедрения агентов в его среду, чтобы они предупреждали о планах противника, предотвращали преступления. Говорят, что Владимир Владимирович в детстве очень много читал про шпионов… Смешно говорить об этом, учить учёного, доказывать, что главное не в количестве, а в качестве. Но приходится говорить, особенно потому что снова звучат речи, из которых возникает одно традиционное опасение.
У нас нередко «точечные удары» по противнику подменяются массовыми зачистками, ковровыми бомбежками и тому подобными действиями, становящимися опасными для широких слоев населения. Даже борьба с алкоголизмом обратилась не против действительных алкашей, а против всего народа, которому создали массу неудобств (на чём и погорели некоторые политики). Сейчас опасность серьёзнее: уже прозвучали прямые призывы к свертыванию демократии, ограничению прав человека ради выявления и наказания преступников. Что-то подобное произошло и в США.
Известнейший американский писатель Роберт Шекли, в прошлом году посетивший нашу страну, сказал в своем интервью журналистам: «Вот, все говорят об угрозе терроризма. А, по-моему, американцам угрожает не столько терроризм, сколько наши собственные правые суперпатриоты. На волне 11 сентября они сумели навязать такие законы, по которым можно преследовать людей, о которых вроде бы известно, что они когда-то вроде бы были как-то связаны (или могли быть связаны) с террористами. Сплошные предположения и допущения, а из них делаются конкретные выводы, и интересы людей ущемляются. Эти законы гораздо опаснее любого терроризма».
Нет, терроризм, конечно, страшен, не надо это доказывать после только что свершившегося теракта. Но несомненно и то, что у нас, менее освоивших принципы и практику демократии, не имеющих в гражданском обществе столь же мощных, как в США, защитных механизмов против злоупотреблений силовых структур и даже властных органов, отступления от демократических принципов под предлогом борьбы с террором может иметь гораздо более неприятные последствия.
Бороться с терроризмом, разумеется, нужно, и гораздо активнее, а главное – эффективнее, чем прежде. Однако требуется точно определить, кто враг. И сознавать, что показуха только мешает этой борьбе с нелюдями, затуманивая в глазах общественности реальные цели, затрудняя осуществление действительно эффективных мер.
Александр Волков,
д.и.н., ведущий эксперт МиК