Складывается впечатление о том, и сейчас подтверждающих фактов все больше и больше накапливается, что в Южной Осетии все это время действительно срабатывала «третья сила». Для этих лиц, которые не подчиняются ни официальному руководству Грузии, ни официальному руководству Южной Осетии, ситуация «ни мира, ни войны» и беспрепятственного передвижения очень выгодна. И, может быть, вот эта ситуация в каких-то интересах даже подогревается. Не исключается такой вариант, что там действительно находятся «дикие гуси» - как со стороны России, так и со стороны Грузии - достаточное количество молодых парней, которые зарабатывают деньги только за счет своего участия во всех локальных конфликтах. Это не секрет, между прочим. И, видимо, идут сейчас большие заработки.
Заказчиком подобных акций могут быть частные лица. Говорить же о том, что южноосетинское руководство заинтересовано в дестабилизации ситуации, это глупо. Я не согласен с такой постановкой вопроса, которой придерживается Грузия – что южноосетинское руководство заинтересовано в развитии конфликта. Осетинская сторона заинтересована в том, что (об этом вслух не говорят, но я предполагаю так, и российская сторона впрямую об этом тоже не может сказать) необходимо создание единой Грузии, но только федеративного устройства.
До того момента, пока Саакашвили будет говорить о цхинвальском регионе и не будет отменен указ президента Гамсахурдии о ликвидации автономии и превращении в автономную республику цхинвальского региона, никакого продвижения в ликвидации этого конфликта просто быть не может.
Для России это может быть тоже хороший вариант, поскольку мы говорим: да, в Южной Осетии у нас 98 тыс. граждан, которые получили российские паспорта. Поэтому России было бы выгодно, может быть, хотя она официально не может об этом сказать, так как это будет считаться вмешательством во внутренние дела, но нам, экспертам, это можно предполагать, и мы предполагаем - что для России выгодно, чтобы переговорный процесс продолжался именно о федеративном устройстве.
Первым шагом должна быть отмена Грузией своего указа от 1991 года. Это было вообще одним из толчков развязывания конфликта. Взаимные обвинения в кровожадности грузин, осетин, заявления Саакашвили о том, что «мы помним, что абхазы играли головами грузин» - да, это было, и достаточно источников подтверждают, что басаевский отряд действительно это делал, но также была масса фактов самосожжения и закапывания живьем абхазов грузинскими бандитами. Если копаться в этих вещах, мы до такого дойдем!..
Поэтому в целом в создавшейся ситуации единственно возможным путем является настаивание Россией на создании единого государства. В интересах России должно быть создано единое государство, в котором была бы стабильная обстановка. России совершенно не нужна еще одна горячая точка – нам достаточно своей Чечни. Поэтому мое мнение таково – вести переговорный процесс.
Еще один момент – к сожалению, Саакашвили находится в плену времени, у него определен промежуток времени выборным процессом. Он обязан за время пребывания на посту президента решить проблему объединения Грузии. И он сейчас блефует. Блефует, что сможет воевать с Россией, блефует, что сможет как-то щелкнуть Россию по носу. Это все слова и нереальные вещи.
К сожалению, политики вообще связаны временными рамками, и это касается не только Саакашвили, но и всех остальных политиков. А вопросы межнациональных отношений, в основе которых лежат провалы и конфликты даже десятилетней давности, не могут решаться за полгода, за год или даже за два года. Это длительный процесс, который должен идти с обеих сторон, и я лично сомневаюсь в том, что в течение ближайшего времени этот конфликт может быть разрешен.
Этот процесс переговорный – он очень длительный. И Саакашвили должен настроиться на то, что это период не только одного его президентства, но и других президентов, которые будут за ним, тоже. Но, к сожалению, лимит времени вынуждает его нагнетать эту ситуацию.
Может быть, пойти по варианту, который был предложен командующим миротворческой группировки в Южной Осетии, генералом Набздоровым – ввести буферную зону, из которой вывести российский миротворческий батальон и южноосетинский миротворческий батальон? И оставить там только грузинский миротворческий батальон.
И, собственно говоря, вопрос о миротворческой группировке возник ведь только в мае месяце, когда Саакашвили принял такое решение, и факты подтверждают его настрой на силовое решение этого конфликта.
Но если мы вернемся немного назад, то в январе месяце, после его избрания, приказом президента был практически ликвидирован грузинский миротворческий батальон, и до мая месяца в нем вместо 500 человек было только 100 человек. Со второй половины мая - резкая эскалация, принятие решения – выдвигаются с парада танки, которые прошли из Тбилиси не на восток страны, а в Гори. Вводится миротворческий батальон до 500 человек, потом - до 1000 человек, потом – до 3000 человек, демонстративно вводится туда артиллерия, что, кстати, договоренностями дагомысскими запрещено – там должны находиться только миротворческие силы с легким вооружением. Вот так ситуация разворачивалась.
И второй очень важный момент – Саакашвили не желает разрешения конфликта. Ведь полтора месяца, разговаривая напрямую с Кокойты, он пытался решить этот вопрос не в ходе прямых переговоров с ним – а он считает Кокойты сепаратистом, а старался вести прямой диалог Тбилиси- Москва или Тбилиси- Вашингтон. А этот вариант неприемлем.
В вопросах межнациональных конфликтов в обязательном порядке, нравится это тебе или не нравится, надо садиться за стол переговоров друг с другом и искать пути выхода из конфликта только в переговорном процессе. Весь мировой опыт говорит, что эти вещи могут решаться только в переговорном процессе, на каких-то компромиссных условиях, только по согласованию с обеими сторонами.
Ведь Саакашвили же четко понимает, что развязав боевые действия, он получит точно такую же Чечню, но только еще хуже! Ведь в Закавказье клановые, родственные отношения превалируют над государственными и административными указаниями. Даже если, предположим, Путин будет Саакашвили говорить: мы не будем вмешиваться, и если даже президент Северной Осетии даст команду не вмешиваться, то родственники с Северной Осетии все равно всегда помогут своим родственникам в Южной Осетии.
И южноосетинцы, отправив своих жен и детей на север, будут вести партизанскую войну на территории Грузии, а лечиться, восстанавливаться, поправляться они будут на территории Северной Осетии, где Саакашвили их достать не сможет. И в Тбилиси эти вещи тоже понимают.
Ведь прослеживаются такие этапы развития этой ситуации: Саакашвили в конце мая принимает решение на силовое давление, примерно до начала июля эта позиция была очень твердая. Но, не получив поддержки практически ни в Вашингтоне, ни в Москве, Саакашвили переходит ко второму этапу – блефовать и пытаться заставить своим силовым присутствием в Южной Осетии Кокойты уйти со своего поста – опять, не получается. Но сейчас сделать шаг назад, когда уже погибли люди, он просто не может. И вот сейчас он находится в действительно патовой ситуации. Сориентироваться на американцев он также не может – они ему говорят: договаривайся с Россией. Но он уже наговорил много неприятных вещей для России, которые дезавуировали и министр иностранных дел, и другие его подчиненные.
Таким образом, сложилась ситуация, подразумевающая единственный выход – садиться за стол переговоров, совместно давить «третью силу», и рассчитывать на длительный переговорный процесс. Предложение грузинской стороны провести международную конференцию практически ничего не даст, потому что Саакашвили то пытается денонсировать международные договоренности, отказываясь выполнять решения 1992 года, то предлагает такую конференцию провести. Идет шарахание в разные стороны.
И, к сожалению, молодое правительство Грузии, может быть, не из-за своей некомпетентности, но оно очень легковесно относится к тем международным договоренностям, под которыми стоят подписи бывшего президента Грузии. А в международных отношениях так делать нельзя. Это несолидно, это не делает чести государственным органам.
Анатолий Цыганок,
руководитель Центра военного прогнозирования,
к. в. н., профессор Академии военных наук.