Если рассматривать эти два варианта, то введение президентского правления сейчас было бы достаточно странным явлением. Потому что принята Конституция республики, принят закон о выборах президента. Там уже стали осуществляться какие-то демократические процедуры, пускай с проблемами, но они все равно оформляются и идет политический процесс. И сейчас все это перечеркивать и возвращаться к ситуации, которая была в 2000-2001 годах, при совершенно непонятной законодательной базе – а у нас отсутствует на самом деле нормальная законодательная база, оформляющая президентское правление – все это выглядело бы очень странным.
И второй момент – то, что президентское правление там ничего не решит. Потому что если ставить туда государева человека, генерал-губернатора, то он все равно должен будет опираться на Рамзана Кадырова, Ямадаева, на чеченские формирования, которые находятся на российской стороне. Но при этом все они будут обижены, что им не доверяют, что их поставили в зависимость от генерал–губернатора и т.д. То есть, введение президентского правления выглядело бы достаточно ошибочным.
Что касается выборов, то они видимо будут проведены в сроки, определенные Конституцией республики и закона о выборах президента республики, которые были приняты на референдуме в прошлом году. И очевидно, на них выиграет кандидат, который будет продолжать линию Кадырова и который будет представителем его администрации, его клана. И Москва будет с ним работать таким же образом, как работала с Кадыровым.
И кстати, тот факт, что сейчас сепаратисты не могут занять ни одного населенного пункта, поднять там свой флаг, посадить своего администратора и провозгласить эту территорию территорией свободной Ичкерии – это во многом реальный результат передачи полномочий чеченцам. Просто теперь это сепаратистам уже не позволяют сделать. Не только российские войска, но и вооруженные формирования, которые были ориентированы на А.Кадырова. И, в общем, такие террористические акты вроде того, который произошел в Грозном 9 мая, на самом деле – это скорее знак слабости сепаратистов, чем их силы. Потому что если вы вспомните войну 1994-1996 годов, то там было не очень много терактов такого масштаба, потому что тогда сепаратисты контролировали конкретные населенные пункты, фактически контролировали целые районы Чечни, и в этой ситуации для них были излишними такие шаги. Они были сильны и могли вести активные вооруженные действия с участием достаточно крупных группировок в несколько тысяч человек.
И вот теперь, когда сепаратисты серьезно ограничены в ресурсах, они в общем-то вынуждены проводить такие индивидуальные террористические акты, делать ставку на такие методы войны, потому что у них просто отсутствует альтернатива. Но в этой ситуации каким-то образом изменять общую парадигму чеченского урегулирования и идти на какие-то судорожные шаги вроде введения прямого президентского правления, которые к тому же в этой ситуации вряд ли принесут какой-либо позитивный эффект, я думаю, было бы ошибкой. Я думаю, что стоит продолжить линию, которая была связана с именем Ахмада Кадырова и теперь, очевидно, будет связна с именем его преемника, сына Рамзана и других членов его команды.
Алексей Владимирович Макаркин,
заместитель директора, руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий.