На ежегодной пресс-конференции в Кремле один из первых вопросов, заданных президенту В.Путину, касался членства России в «большой восьмерке» и позиции тех, кто данным фактом недоволен. Ответ президента был напорист и агрессивен. Он заявил, что … записные недоброжелатели России по поводу ее членства в «большой восьмерке» есть, но они остались в прошлом веке, так как сегодня никто из лидеров «восьмерки» против участия России не выступает, все — за активное участие России в этом клубе. Никто не хочет, чтобы «восьмерка» превратилась в сборище жирных котов… А дисбаланс в мире нарастает. Разница в уровне жизни между странами так называемого «золотого миллиарда» и остальным миром увеличивается, и Россия на этом фоне демонстрирует динамику роста. У нас отношение внешнего долга к ВВП — 30 процентов, а пять лет назад было равно 80%, и это — один из лучших показателей в мире… Все это говорит о том, что Россия проводит правильную экономическую политику. Однако, у нас еще много бедных, и пока еще мы не можем обеспечить высокий уровень жизни всему населения. Зато мы как страна с развивающейся экономикой, в «восьмерке» лучше, чем кто-либо другой, понимаем проблемы развивающих стран. Поэтому наше участие в «восьмерке» органично… Есть и другой аспект — сегодня весь мир задумывается о решении проблем глобальной ядерной безопасности, а мы — крупнейшая ядерная страна, и без нас эти проблемы не могут быть решены… Все, кто говорит, что нам там не место — пускай и дальше говорят, собака лает, караван идет…
К записным недоброжелателям России в нынешнем веке, очевидно, можно причислить госсекретаря США Кондолизу Райс, которая недавно — в связи с событиями, вызвавшими пристальное внимание Запада: газовым конфликтом с Украиной и принятием закона о НПО — выразила сомнение в соответствии России высокому статусу члена «большой восьмерки».
И пока, судя по всему, Соединенные Штаты менять свою позицию не намерены. Об этом, в частности, свидетельствует слабая результативность Давосского форума по части не оправдавшихся надежд на то, что Россия как-то продвинется в переговорном процессе о своем вступлении в ВТО. В первую очередь, это произошло за счет несговорчивости США, которые в этом вопросе готовы оказывать гораздо большее содействие Украине. Как, впрочем, и вся Европа, напуганная недавним газовым конфликтом, который, как пишет британская «Prospect-magazine», показал, что «Кремль не только собирает в своих руках все больше власти, но и готов использовать энергетические активы в политических играх».
Британская «The Daily Telegraph» и вовсе предостерегает, что \"теперь уже вряд ли кому-нибудь придет в голову пошутить, как во времена «холодной войны», что, мол, Россия — это «Верхняя Вольта с ракетами». Благодаря бурному росту цен на энергоносители в России начался настоящий бум, пусть даже и доходы от их продажи попадают в основном в карманы номенклатуры нового образца. За прошедший год российский фондовый рынок вырос на 80 процентов. Так что, если — боже, конечно, упаси от таких мыслей — у Путина есть в мыслях устроить нам «вторую серию холодной войны», он, во всяком случае, может себе это позволить…
Серьезны ли опасения Европы и оправданы ли амбиции России: на лидерство в мировой энергетике? Смирится ли с этими амбициями Запад, особенно после газового скандала с Украиной, когда стали понятны методы, которыми намерена действовать Россия? Не случится ли так, что именно энергетическая политика России, в гораздо большей степени, чем проблемы демократии в ней, станет новым камнем преткновения в отношениях с Западом? На эту тему МиК беседует с Виктором Кременюком, заместителем директора Института США и Канады РАН России, профессором:
- С одной стороны, Россия может иметь претензии на более заметную роль в стабилизации энергетической ситуации в мире, чем это было до сих пор, и это понятно. Хотя говорить о лидерстве, по-моему, просто несерьезно и можно расценить все это как крутое словцо. Хотя все то, о чем Путин говорит — что Россия обладает и газом, и нефтью, и ядерными технологиями — все это есть. Но, есть и другая сторона вопроса: согласится ли Запад на такую роль России?
И мне кажется, что здесь Москва немного перенадеялась на то, что Запад настолько сильно теперь зависит от нее, что будет вилять хвостиком… И я думаю, что реакция, которая последовала на кризис в Украине, заключалась в осознании того, что западные страны передоверились Путину и России. И позволили себе слишком сильно от нее зависеть.
Потому что, начиная со времен энергетического кризиса 1973 года, зависимость от арабских стран заставила Запад чуть ли не капитулировать! И одним из основных принципов его политики стал — не зависеть слишком сильно ни от одного источника, и все время варьировать, чтобы поставки от каждого источника не превышали 10–15%. Единственное исключение было сделано для Саудовской Аравии.
Но Европа здесь перешла какую-то грань, она поверила Путину, она поверила в то, что Россия действительно становится стабильным, предсказуемым партнером, и пошла на установление слишком высокозависимых отношений: по нефти — 25%, по газу — 25–30%. И когда Украине перекрыли кран, Европа поняла, что она «попала».
Этим объясняется такая реакция — немного паническая, испуганная. И от этого увеличилось желание европейцев снизить уровень своей зависимости от России, и это, конечно, сейчас пойдет вразрез с тем, о чем говорил Путин. А он говорил о том, что на летнем саммите «восьмерки» надо будет поставить вопрос о создании такого прочного комплекса взаимозависимостей — российские ресурсы и западные капиталы, и т.д. …
Нет! Вот этого как раз и не получится. Так как сейчас из-за уроков Украины западные страны будет делать все, что угодно для того, чтобы добиться снижения зависимости от российских поставок. В результате пойдет Алжир, пойдут терминалы, где будет сжиженный газ перерабатываться — будет преобладать именно такая тенденция.
И в этом плане, конечно же, Кондолиза Райс, как сторонний наблюдатель, поскольку американцы наблюдают за этой ситуации чуть-чуть со стороны, заявила, что Россия проявила безответственность. И это понятно. Крупный поставщик не должен позволять себе таких вещей! А Россия позволила…
И теперь уже пойдет другой процесс, который где-то прощупывается. Например, фрау Меркель, которая поехала в Вашингтон, а затем из Вашингтона приехала в Россию, ссориться не стала, но приехала с очень сильным мессиджем от американского президента.
И сейчас Россия поневоле толкнула Европу ближе к Штатам, Европа нуждается в защите со стороны США и поддержке со стороны США, и она будет сейчас добиваться этой поддержки. И перед Россией вырисовывается перспектива столкнуться с единым фронтом — США и Европой.
